И ты будешь жить в апартаментах с двумя нашими доверенными воинами-гоблинами, поэтому мы будем знать все, что ты делаешь.

Биана нахмурилась.

— А каких апартаментах?

— Бригада гномов строит отдельную резиденцию для Альвара на нашей территории, — объяснил Олден. — Мы с твоей мамой подумали, что так было бы легче, чем жить с ним в главном доме.

Фитц выругался.

— Итак, вы, ребята, знали, что это произойдет.

— Фитц, — попыталась Делла.

Он покачал головой, поворачиваясь к Софи и Кифу.

— Вы тоже знали? Поэтому вы здесь?

— Они здесь, потому что я попросил их прийти, — влез Олден. — Я не говорил им зачем. Но, да, мы с твоей мамой узнали этим утром, когда Член Совета Терик приходил, чтобы удостовериться в том, что у Совета было наше разрешение перевести Альвара в наше поместье.

— И вы согласились? — спросила Биана, переходя на сторону Фитца, словно между ними и их родителями появилась невидимая черта.

Делла вздохнула.

— Я знаю, это не то, что вы хотите слышать. Но Альвар — наш сын и ваш брат. Мы обязаны ему…

— Мы ничего делать ему не обязаны! — перебил Фитц. — Он предал нас! И если вы думаете, что он не сделает это снова, вы…

— Я бы подумал дважды, прежде чем прибегать к оскорблениям, — предупредил Член Совета Эмери. — Это решение Совета.

Фитц сжал челюсти так крепко, что мышцы на подбородке подергивались.

Олден прочистил горло.

— Я знаю, ты зол, Фитц. И не скажу, что ты не должен злиться. Но постарайся не делать из этого проблему. Это шесть месяцев твоей жизни.

— Многое может случиться за шесть месяцев, — донесся голос у входа в зал заседаний с таким же четким акцентом как у Фитца, Бианы и Олдена.

Шепот раздался в толпе, когда белокурый мужчина в ослепительно-белом плаще прошел через двери. Его лицо было сухим и угловатым, а уши имели самые острые кончики, которые видела Софи. Поэтому она сильно не удивилась, когда Бронте сказал:

— Рад тебя видеть, Феллон. Я не ожидал, что ты присоединишься к нам сегодня.

— Я не предполагал, что окажусь здесь, — признался Феллон, оглядываясь назад, будто у него было искушение развернуться и убежать.

Софи вытянула шею, чтобы получше разглядеть пресловутого затворника Васкера, и с первого раза поняла, почему люди часто сочетали слово «красивый» и «разрушительный». Его белокурые волосы доросли до вдовьего пика1, добавляя серьезности к правильным чертам лица. Но больше всего внимание привлекали глаза. Темные, как полуночное небо, и сияющие с такой силой, которая могла исходить только от тысячелетней мудрости.

— Ну… мы рады, что ты смог сделать это, — сказал Эмери, и все Члены Совета опустили головы. Жест не был поклоном, но Софи предположила, это означало признание того факта, что Феллон был не просто бывшим членом Совета.