Я ничего не ответила, поднялась на ноги и посмотрела на него гневным взглядом.

— Если отвечу — это что-либо изменит в вашем гнусном представлении обо мне?

— Нет, потому как яблоко от яблони…

— Довольно, — я перебила мужчину. — С учетом того досье, что выдал мне Сергей на вашу жену, мое вы собрали ни чуть не хуже и, неверное, знаете, что я девственница! — самодовольная ухмылка на лице мужчины превратилась в оскал. — И я не собираюсь…

— Машина будет ждать внизу в девять утра, — перебил меня Павлов, смотря грозным взглядом. — Напомни мне с утра записать тебя еще и к хирургу, чтобы зашить твой рот и то самое место, что находится значительно ниже, за целостность которого ты так переживаешь.

Это значительно упростит нам обоим жизнь: ты избавишься от своих страхов потерять свою честь с таким мерзавцем, как я, а я потеряю интерес подстегивать тебя каждый раз, услышав вызов в твоем голосе, — этот тяжелый мужской взгляд невозможно было вынести."

"Я жутко покраснела от всех его слов и сделала второй вывод за этот вечер, что не только инициатива наказуема, но и неосмотрительно брошенные слова больно летят бумерангом обратно.

— Спокойной ночи, Нина, — сказал Павлов ледяным голосом.

Мужчина практически все время, что мы провели на кухне не отнимал рук от своей груди и периодически морщился от боли. Надеюсь, мы поедем завтра в клинику с Сергеем, потому что я не хотела попасть в новую аварию. Я ни капли не сомневалась в том, что Павлов отличный водитель, но в его состоянии садиться за руль было бы верхом безумия.

— Спокойной ночи, — отозвалась я вполголоса, когда мужчина уже практически покинул стены комнаты.

С каким-то отчаянием я огляделась по сторонам, вернулась к холодильнику, достала еще один контейнер с едой и принялась поглощать свой ужин, но уже без былого энтузиазма и аппетита.

Глава 24

Антон

Мы вернулись домой из клиники два часа назад. Рентген показал, что у меня действительно сломано ребро. И хорошо, что перелом был один, потому как мне казалось, что с правой стороны были сломаны все ребра, я едва поднялся утром с постели. От боли темнело в глазах и первым порывом было принять обезболивающее и продолжить спать. Пришлось взять пару дней выходных, чтобы отлежаться дома.

Нина молчала всю дорогу до клиники и обратно, выглядела грустной и делала вид, что нас с Сергеем не существовало.

Я наблюдал за ней все время через зеркало заднего вида. Ее молчание, конечно, напрягало, но так было лучше для нас обоих. Чем быстрее она уяснит, что от меня ей следовало держаться подальше, тем легче и спокойнее пройдут для нас эти полгода.

Машина въехала во двор, Нина, открыв дверь, выскочила на улицу, так и не проронив за все утро ни слова. Кажется, что ее не на шутку задело мое вчерашнее поведение? Вот и славно.