Я достал из внутреннего кармана темного пиджака фото девушки, которое прихватил с собой из кабинета, подогнул края снимка и расположил его на приборной панели. Потянулся к бардачку за сигаретами. Давно у меня не появлялось желания прокатиться по ночному городу под громкую музыку без сопровождения Сергея. Одному… Сколько времени я уже был один? В моей жизни не было места случайным любовницам. Мне кажется в глубине души я все еще любил жену. Нет, не так — наши общие с ней воспоминания. Именно они грели душу и иной раз выжигали ее дотла.

Я гнал как сумасшедший, благо пробок в такое позднее время не было. Смотрел на дорогу и на мгновения задерживал взгляд на знакомом лице. Перед глазами все время стояла Юля. Наша свадьба и ее слезы в глазах. По каждому поводу плакала и была сентиментальной до ужаса. В какой из моментов она все это растеряла? И если была моя вина в этом, то почему я не заметил, что все пошло наперекосяк? В груди все разлетелось на ошметки от последнего воспоминания, которое въелось под кожу: затуманенные кайфом глаза, словно в этот момент передо мной другой человек находился, чужой, незнакомый. Разочарование — вот что я чувствовал, будто превратился в пустой сосуд. Столько всего добился, а ради чего спрашивается? Ради кого?"

"Телефон завибрировал, я достал его из кармана и нажал на зеленую кнопку. Такие поздние звонки в ночи никогда не предвещали ничего хорошего. И я не ошибся в этом предположении. Выкинул окурок в открытое окно и вслушивался в голос лечащего врача Юли. Он сообщал, что она каким-то образом сбежала из клиники, ее нашли недалеко от здания без сознания. Очередная передозировка. Но я сам лично отследил всех ее поставщиков и перекрыл всем кислород. И вот снова осечка. Да сколько же можно?

— Ваша жена снова в коме. Шансы… Нет шансов. Поддерживаем искусственно столько сколько скажете, — прозвучал мой и ее приговор.

Ничего не ответив, я разъединил звонок, схватил снимок в руки, скомкал его и выбросил вслед за окурком.

Я катался по городу, пока не загорелся красный значок топливного бака на приборной панели, впервые ощущая легкую грусть и нечто подобное смирению. Я ждал подобных новостей. Хотя ждать и столкнуться по-настоящему — абсолютно разные вещи. И свой ответ на слова врача я тоже знал, потому ничего ему не сказал. Пусть Юля побудет живой до утра. В любом случае она уже давно потеряла себя, и ни я, ни врачи — никто не смог бы вытащить её на свет. Я не бог, не вершитель человеческих жизней, я всего лишь тот, кто когда-то безумно любил эту женщину, а теперь ее следовало отпустить и прекратить наши муки. Юля сама выбрала этот путь, а я боролся за ее жизнь до последнего.

Спать я не ложился, но усталости не ощущал.