О, Аллах… я замуж выхожу, Ами. Сегодня. Завтра буду уже замужней, другой.

Женщиной. Завтра больше не будет шальной и непослушной Дарии Тагаевой. Ей на смену придет взрослая и рассудительная Дария Довлатова. Жена серьезного человека. И мне нужно ему соответствовать. То безрассудство, которое я позволяла себе до этого дня, больше неприемлемо, ведь так? Я должна буду подумать о быте, о готовке, о постели.

— Ай! — Амина выдергивает руку, а я понимаю, что нервничаю даже больше, чем думала изначально.

— Прости.

— Ничего.

Дверь в комнату открывается. Я тут же подрываюсь на своем месте.

Встаю, но с опущенной вниз головой. Знаю, что заходит папа.

Он слишком долго молчит, вероятно, меня рассматривая. Точнее, не меня, а мой наряд. И не говорит ничего, ни слова, никак не выказывая недовольства или удовлетворения. Мама точно стоит рядом и тоже молчит. Мое сердце отбивает прерывистые биты. Страшно. Другого платья у меня нет, а это…

— Неожиданно, Мадина, — наконец, произносит. — Объяснишься?

Мне кажется, я в обморок упаду. Даже назад отклоняюсь, но за спиной Амина. Упирается мне пальцами в поясницу, не дает у себя повиснуть, выпрямляет.

— Рустам современный мужчина, Амин. Уверена, он оценит. Ничего ужасного мы не сделали, платье закрытое. Да, не такое, как у остальных, но ведь и дочь наша уникальна, разве нет?

Мама знает, как уговаривать отца. Он одобрительно хмыкает, не кричит, хотя я думала, что будет скандал. Кажется, вообще не верила, что до желанной свадьбы дойдет."

"Папа и мама не планировали выдавать меня замуж насильно. Разрешали выбрать самостоятельно, не ограничивали в общении «со своими», но мне никто не нравился. Никто не откликался в душе, кроме Рустама.

Я думала, долго буду ходить незамужней, но теперь получается надо поблагодарить Емельянова за его подвиг.

Но мне отчего-то никого не хочется благодарить. Несмотря на то, что замуж я выхожу не за абы кого, а за любимого, все равно мне неспокойно. Мы с ним не разговаривали, не виделись, не считая единственного раза, но и тогда он очень быстро меня выставил из автомобиля. И мы не обсуждали, каким будет наш брак. Я смогу доучиться? А работать? Скольких детей он хочет? Я одного и желательно не сейчас. Лет через пять, может, семь даже.

Я не планировала замуж так рано, родители не настаивали.

Так что Емельянова могу вспомнить только недобрым словом. Но с другой стороны. Рустам старше на десять лет. Стал бы он меня ждать еще несколько? Даже если наши отцы договорились, он мог отменить уговор, мог жениться на Кате.

В машине у меня начинается самая настоящая паника. Нам даже остановиться приходится, а мне выйти подышать. Не могу. Кажется, что на меня давят со всех сторон, чего-то требуют, заставляют. Мама шепчет успокаивающие слова. Отец недовольно морщится.