— Что такое, м? Что случилось? Скажи мне.

Она обнимает себя руками и мотает головой. С трудом позволяет мне поднять ее с пола и отвезти в гостиную, где я укладываю Амину на кровать. Окна моей квартиры выходят во двор, так что, уложив подругу, я подхожу к ним и выглядываю на улицу. Ни машины Ами, на которой она обычно ездит, ни водителя я там не вижу. Значит, и правда то ли пешком пришла, то ли… непонятно вообще, как добиралась.

Заглянув в гостиную и убедившись, что с Ами все в порядке, иду на кухню делать чай, а уже спустя полчаса сижу с ним в гостиной и пытаюсь разговорить подругу. Она молчит, но пьет чай, глядя куда-то в одну точку. Сосредоточено так, серьезно, словно может что-то разглядеть в центре маленького журнального столика.

— Ами…

— Он меня выгнал, — вдруг говорит она. — Взял и выставил за дверь. Все. Не поверил и… вот.

Я поначалу не понимаю. Не могу осознать то, что Амина сказала, а когда осознаю… мне хочется тут же подорваться на ноги и побежать к Абдулову, чтобы высказать ему все, что о нем думаю.

— В каком смысле не поверил, Ами?

— В прямом.

— В чем не поверил ты можешь рассказать?

Амина мажет по мне взглядом и мотает головой.

— Вот это, — она кладет на журнальный столик банковскую карту. — Все, что у нас есть. И еще мои украшения, но я сегодня мало что надела. Серьги с брюликами оставила.

— Амина!

Я поверить не могу, что она серьезно, что вот так запросто сдается. Но, кажется, именно это она и собирается сделать. Даже не будет пытаться довести свою правоту? Так на нее не похоже. Они ведь с этим Романом были со стороны такими любящими. Я поначалу его боялась, но когда увидела, как он смотрит на Ами, изменила свое мнение, а теперь… теперь, получается, снова менять?"

"— Я не знаю, сколько здесь, — говорит, кивая на карту. — Нужно посмотреть. И с квартиры этой съехать, потому что он знает, где мы. Уедем куда-нибудь отсюда, да? Подальше. Вместе. Я работать пойду и как-то… получится у нас все, да?

Амина это говорит вроде бы активно, но я не вижу в ее взгляде того огня, который был раньше. Она словно равнодушная, безжизненная, ведомая. Подуй, и она полетит в ту сторону. Очень страшно! Неимоверно. Я даже подаюсь вперед, чтобы как-то ее утешить, но вижу, что Ами снова ушла в себя.

Зато на следующий день я просыпаюсь от того, что в квартире кто-то очень громко топает. Поначалу я решаю, что Амина делает зарядку, но когда выхожу, оторопело смотрю на чемоданы в центре гостиной.

— Это что?

— Как что? — смотрит на меня подозрительно. — Наш переезд. Я вчера говорила.

— Прямо сейчас?

— Еще вчера нужно было. Пока он не передумал, потому что назад я не вернусь.

Амина отворачивается, но я успеваю заметить отчетливый синяк и запекшуюся уже рану на губе.

— Он тебя ударил? — подхожу к ней, прикасаюсь к подбородку.