— Смышленкин, не хулигань, — сменил я тон на просящий. — Ты ведь хороший мальчик? А хорошие мальчики ночью спят.

Словно поняв мои слова, он крякнул и уже знакомым движением засунув большой пальчик в рот успокоился."

"— Вот и хорошо. — чмокнул я его в макушку, обнимая второй рукой за спинку и продолжая усыпляюще похлопывать по попке с львенком.

Вот так лежа с ребенком на груди, и с женщиной, которая стала чем-то большим чем просто фиктивной женой, я вдруг понял, что это был, пожалуй, лучший Новый год в моей взрослой жизни.

И мне совсем не хочется возвращаться в свою серую обыденность. А значит придется что-то делать с этими переставшим быть для меня фиктивными отношениями.

16

Надя

Пять дней после нового года пролетели так быстро что, когда Багир объявил о нашем отъезде, я была, мягко говоря, шокирована. Я вдруг поняла, что не хочу этого. Не хочу расставаться с дедушкой и Маржей. Они стали моей семьей, и я всем сердцем привязалась к ним и к этому месту. Да и видя их расстроенные лица мне было так плохо, что я чуть было не предложила Багиру оставить нас с Левой здесь еще на месяц!

Но чувства чувствами, а здравый смысл победил, и мы, собравшись выдвинулись в путь. Прощание выдалось сложное, дедушка все утро не спускал Леву с рук, прощаясь и пытаясь провести с ним как можно больше времени, словно хотел насытиться, перед расставанием.

У Маржи же глаза были на мокром месте, пока она говорила кому что положила из гостинцев и напутствовала вести машину медленно и быть внимательными на дороге.

Крепко обняв старую женщину, я пообещала вырваться к ним при первой же возможности, а также призвала их приехать к нам, как только смогут.

— Жаль с правнуком расставаться, но у вас своя семья. Негоже молодым охранять стариков, — обнимая меня с Левой у машины, и целуя в макушки прохрипел дед.

Не знаю каким чудом мне удалось сдержать слезы, но я держалась. Видя расстроенное лицо дедушки, с тяжелым сердцем забралась на заднее сидение, устроила Леву в детском кресле, и приготовилась отправиться в путь.

— Жалко их, — раздался спустя десять минут пути, голос Максима с переднего сидения.

— Молчи, и так тошно! — откликнулся Багир.

Каким бы черствым он порой не казался, в глубине души он был очень чувствительным и ранимым. Я видела, как он сам расстроился хоть и пытался не подавать виду прячась за своей язвительностью и шутками.

Словно почувствовав настроение взрослых, Лева начал капризничать, начав сначала ворчать, а потом и плакать.

— Ну что такое малыш? — поняв, что не удержать его в кресле с таким настроем, взяла я его на руки.

— Он голодный? — подал голос Багир, когда и это не помогло.

— Не должен, я его кормила перед самым выходом, — откликнулась я, пытаясь обмануть сына любимой погремушкой.