— Может, перевезти его в Москву? Организую вертушку и… — начал было я.

— Ни о каком перелете и речи не идет! Человек после инсульта, не хватало ему только этих волнений! — нервно перебил меня врач. — Или вы мне не доверяете?! Врачу с тридцатилетним стажем! — переходя от волнения к возмущению, напыжился пожилой доктор Айболит.

Вообще-то, Альберт Станиславович, но Айболит подходит ему намного больше. Вон даже очки с бородкой имеются.

— Ну что вы, доктор! — тут же дал я заднюю, не желая конфликтовать с тем, от кого зависело здоровье деда. — Сделаем всё, как вы скажете!"

"— Ох, горе-то какое! Хозяин, никогда не хворавший, слег! И всё из-за ваших бесконечных споров! Привели бы в дом жену, родили бы наследника на радость деду! — причитала Маржа с той минуты, как я вошел в дом.

— А я думал, семью заводят на радость себе, — не удержавшись, съязвил я, уплетая без особого аппетита суп, приготовленный заботливой помощницей деда. — А оно вон как.

— Хватит нести чушь! Для себя вы никогда ее не заведете! Так хоть ради дедушки…

— Всё, я спать! Спасибо за ужин, — встал я, так и не доев. Какая уж тут еда, когда над ухом так трещат.

Утром отправился в больницу, не зная, как вести себя и что говорить. Больному человеку многого не скажешь. А зная деда, он, как и Маржа, начнет наседать на меня, пользуясь своим положением больного. Конечно, плохо так думать, но я слишком хорошо знал своего деда и, конечно же, оказался совершенно прав на его счет.

— Вот помру, а правнуков так и не увижу, — сел он на любимого конька. — Чувствовал, что надо, что опаздываю. Упустил я тебя, Багир. Недоглядел где-то в твоем воспитании.

— Ну что ты такое говоришь, дед? Какое помру?! Тебе еще жить и жить!

— Да для кого же мне жить-то? Ты вон живешь в своем Краснодаре, даже не думаешь остепениться и осесть! Для кого ты свои миллионы зарабатываешь? Что после себя оставишь?

Я лишь молча кивал, соглашаясь, пока не пришел врач и не выгнал меня, заявив, что я волную его пациента.

— Вы поймите, ему нельзя волноваться. Любое волнение и стресс напрямую сказываются на его и так нелегком состоянии.

— И что делать? Я ему ни слова не сказал! Дед вбил себе в голову чушь о правнуке и ни о чем не хочет больше думать! — всплеснул я руками.

— Ну так дайте ему то, что он хочет! — посмотрел на меня врач как на дебила.

— Вы сейчас шутите? Мы о ребенке сейчас говорим! Его за две минуты не сделаешь… Ну нет, конечно, сделаешь, но на то, чтобы он родился, нужно месяцев так девять, — фыркнул я.

— Так дело же не в самом ребенке. Дело в надежде!

— В Надежде? — переспросил я, почему-то вспомнив уборщицу вместе с ее готовым ребенком.

— Вот именно! В надежде! Ему нужна лишь капелька, чтобы вернулся вкус к жизни.

Ох и опасная же мысль пришла мне в голову.