Сейчас просто возьми его, и научись с ним контактировать. Он не очень любит, когда его берут на руки посторонние. Если он закатит истерику при твоем дедушке, тот поймет, что что-то не так.

— Тут ты права. — нахмурился он, подходя ко мне, и протягивая руки в сторону сына. — Ну что Манипу… Смышленкин, пойдешь ко мне?

Лева замер, перестав пытаться добраться до содержимого моей тарелки, а потом просто взял и с довольным агуканьем скользнул в его протянутые руки!

— Тааак, что дальше? — напряженно спросил Багир, вырывая меня из моих мыслей.

— Пусть он положит попу под твой локоть, Лева не любит, когда его держат как младенца, — откашлявшись проинструктировала я.

Багир повозился, но смог перехватить его как надо, пока сын с интересом наблюдал за его манипуляциями.

— Не так уж и трудно, — явно довольный собой заявил он.

— Вот и держи его так. А еще лучше иди в гостиную и попробуй с ним поиграть. Я доем, помою посуду и приду к вам. Только пожалуйста не клади его на диван! Он может свалиться. Я постелила ему одеяльце на полу, пусть играет на нем.

— А как с ним играть-то? — недоуменно нахмурился он, смотря на ребенка как на инопланетное существо.

— Положи на одеяло и следи чтобы не уполз. И чтобы не брал ничего в рот. Мелких игрушек у него нет, но с Левой все равно нужно быть на чеку.

— Это я уже понял, — закатил глаза Багир, направляясь в сторону гостиной. — Думаю справлюсь.

Багир

— Эх, и скучная же у вас жизнь, — рассуждал я, наблюдая за тем, как Смышленкин, переворачивается на спину, и довольный собственной ловкостью размахивает руками.

— Ну, что? Обсудим договор? — зашла к нам Надежда, с папкой, которую я так и оставил на кухне.

— Давно пора. Прочитай и отметь то, что непонятно карандашом. — распорядился я.

— Ях! — счастливо взвизгнул ребёнок, завидев мать, и тяня к ней ручки.

— Соскучился мой сладкий, — проворковала она, садясь с нами на пол, и гладя его животик похожий на шарик.

Малец был тем еще жирдяем. Вон какие складки на руках!

— Значит после развода, вы все еще планируете придерживаться нашей легенде? — спросила она после пятиминутного чтения документа.

— Ты. — поправил я ее.

— Да, ты, извини. Это уже автоматом выходит, — извиняюще улыбнулась она.

— Нужно отвыкать. И да я не могу сказать дедушке правду. Для него мы всегда будем семьей. Других детей у меня все равно не будет, а отнимать у дедушки его мечту я не могу.

— Наверное ты по-своему прав. — вновь замолкая, сказала она.

Смышленкин явно недовольный отсутствием внимания, закряхтел, и вновь перевернувшись на живот, начал заползать на меня.

— Кажется он принял меня за гору, — закатил я глаза, помогая ему не скатиться с моих вытянутых ног.

— Он любит так делать. — хихикнула Надеж…Надя.

Надо привыкать звать ее так, даже мысленно.