— Хорошо, — нехотя согласилась она, осторожно передавая радостно лепетавшего Смышленкина, в руки подошедшего к ней Максима.

— Не волнуйтесь Надя, я умею обращаться с детьми, — улыбнулся тот, начиная сюсюкаться с ребенком.

— Пошли, — закатив глаза пропустил я ее в комнату и плотно закрыл за нами дверь.

Надя

— Садись, — кивнул он в сторону дивана.

Сердясь на его фамильярность, молча подчинилась, ведь его приказной тон не предполагал иного. А вообще, я ужасно нервничала. Не знала, чего ожидать от этого хозяина жизни, после своего утреннего наезда. Да и ночь у него видать выдалась не из легких, благодаря мне.

— Надеюсь мне не нужно объяснять, как безответственно ты себя повела? — начал он, серьезным тоном. — Не вернись я в офис, ты так и пролежала бы до утра, а то и хуже. А твой детеныш, подхватил бы воспаление легких. К моему приходу он вовсю забавлялся с опрокинутым ведром воды. Весь мокрый…

— Что?! — вскочила я, шокированная его словами.

Одна мысль о том, что Лева мог заболеть…

— Да сядь ты! — раздраженно бросил он. — Поздновато метаться не находишь? Факт в том, что вчера ночью могло случиться все что угодно. И ты несмотря на свое незавидное положение имела глупость отказаться от моего щедрого предложения. Миллионеры, знаешь ли, на дороге не валяются. И со своими щедрыми предложениями в двери не стучатся.

Господи! Сколько же в нем самодовольства! Можно подумать он просто дар небесный!

— Ну знаете… — начала было я, но меня вновь бесцеремонно прервали, не дав договорить."

"— Я много чего знаю, но сейчас речь не об этом. Факт в том, что мы нужны друг другу. Я надеюсь, что у вас хватит мозгов согласиться на мое предложение, и мне не придется прибегать к угрозам.

— К каким еще угрозам? — настороженно спросила я, не понимая как наша беседа дошла до этого.

— Думаю службе опеки не очень понравиться то, в каких условиях вы содержите ребенка. — невозмутимо отозвался этот мерзавец, заставляя меня заледенеть от страха.

Он словно вознамерился полностью выбить меня из колеи, то обращаясь на вы, то снова переходя к грубой фамильярности. Я совершенно не понимала этого человека. Я даже представить не могла что ему придет в голову затронуть опеку! После вчерашнего разговора с Максимом Юрьевичем, я и сама подумывала о том, чтобы согласиться. Ведь для меня это был единственный выход из сложившейся ситуации. Я должна была думать о всеобщем благе, забыв про свой страх разоблачения. Да и не похоже, чтобы Багир мог вспомнить меня. На вечере я была в маске, а в кабинете, когда мы предавались страсти было темно. Да и выглядела я совершенно иначе. Не то пугало что предстало перед ним в настоящем.

— Пойми мы нужны друг другу. Глупо пытаться оставаться гордой, в твоем положении.