Билось, билось пьяными струнами заклинание.

— Жизнь.

Хлестнул по земле львиный хвост. И ударило по вискам бешеным звоном…

Золотистые мембраны, выскользнув из-под нижних век, на мгновение прикрыли глаза грифона, и в повороте величественной головы ей почудился… ужас?

— Пряха… — Удивительно, но в голосе послышалась мольба. — Она была молода. Человеческие маги разорили наше первое гнездо, разбили яйцо. Она взимала виру. По Закону Равновесия.

У Шарлиз не было даже сил рассмеяться. Так просто! Равновесие. Глаз за глаз.

А мы — на страже его?!"

"Маленький грифон прижался к существу, которое было первым, кого он увидел, вылупившись из яйца.

Мурлыканье перемежалось вопросительными руладами, жалобными, почти безнадежными. Пальцы ведьмы пачкали золотистый пух ярко-алым. И билась на ветру тонкая черная сеть.

Ветер рванул ее распущенные волосы, рука взмыла в воздух, бросая окровавленные нити и ноты. Грифон размазался в воздухе, бросаясь вперед, в атаку. Сеть взмыла вверх — против притяжения, против ветра, против всего.

Ломкий крик. Птенец оказался отброшен могучей лапой, отшвырнувшей его прочь от опасности.

Мир вспыхнул, оставив лишь заклинание, сомкнувшее когти на долгожданной жертве. Шарлиз падала бесконечно, мучительно долго, но магия жила в ней, билась в жилах яростью паутины, выкачивавшей из магического источника силу и вливая ее в сплетенные ненавидящими пальцами каналы.

Над ее головой, на той самой скале, с которой гоблины сбросили металлическую ловушку на черную с белыми перьями на груди грифониху, бился в агонии маг. Он идеально выбрал место, куда отступил при появлении грифона и где затаился в ожидании подходящего момента.

Он идеально выбрал оружие, он предусмотрел все. Кроме стремительной черной паутины, вынырнувшей откуда-то снизу и липкой тенью метнувшейся к его лицу.

Мосье Ле Топьен был великолепным магом, охотником, за плечами которого остались десятки схваток с волшебными чудовищами. Его рефлексы сработали раньше, чем глаза успели уловить опасность, волна огня устремилась навстречу хищной тени и тень слизнула пламя, выпив его до последней капли и набухнув от подаренной силы.

Маг не успел даже закричать, когда паутина накрыла его, захватила руки и лицо тонкими кроваво-черными щупальцами.

Воспоминания. Сны. Кошмары.

Нить основы вплетена в полотно. Заклинание замкнуто.

Когда долгие, полные животного ужаса крики затихли, на скале не осталось ни тела, ни даже пепла, который бы свидетельствовал, что когда-то в мире существовал человек и волшебник по имени Рене Ле Топьен. Черная сеть растворилась, растеклась по скалам и ущельям, плотно окутав горный хребет, которому отныне было суждено называться Проклятым, а любому, кто поднимет руку на грифона, — мертвым.