— Прибыл господин дракон Шон! Немедленно требует!. — дворецкий осекся, глядя на гостей. — Просит аудиенции!

— Что-то срочное? — встрепенулся барон.

— Увы, ваша милость! Срочно!

— Что ж, зови!

— Дракон? — удивился Небийвовк.

— Да, и ваш соотечественник к тому же, — ответил ему Кирфельд. — Боюсь, что случилось нечто из ряда вон выходящее! Старик Шон никогда не позволил бы себе…

Тем временем в зале появился наконец и Шон. Вид он имел самый озадаченный, а на лбу у него красовалась первосортнейшая шишка. Едва глянув на него, Петр Байстрюк сорвал с себя шапку, и все увидели свежую, залитую зеленкой, но еще опухшую ссадину на его синеватом бритом черепе.

— Вот так, — промолвил Шон. — И вы, панове? Где? Здесь?

— Тому и сели тут, пане дракон, — ответил Небийвовк. — Где-то тут он, курва. Тут! Чует мое сердце. А, куме?

— То он, — горестно вздохнул Байстрюк и выразительно поглядел на кравчего. — Черный Циклопидес, потвора.

— Объяснитесь, шановне панство! — взмолился Кирфельд. — Кравчий, кубок господину Шону! И продукта не жалеть, а то льешь, как врагу на поминках… Что это за циклоп… или как его там вы изволили назвать?

Тарас Небийвовк поглядел в только что наполненный кравчим кубок, затем с раздражением рванул из ножен саблю, но, вздохнув, вернул клинок на место."

"— Я б сам, пане барон… да контракт, видите ли! Будь он проклят… Были мы, пане барон, с кумом и в Туреччине, и до Жордании доходили — радиус-то у нас — ого, а триста тонн коммерческой нагрузки, — это вам не шутки.

— В Магриб трубу возили, — подтвердил Петр. — Без дозаправки.

— Да! Но суть не в том. Жил он, стало быть, раньше там — у них, то есть. Ну, что-то у него там не срослось, и полез он куда глаза глядят. Сперва к нам. Но — у нас особо не забалуешь, ВВС с налоговой его быстренько выкурили. Так теперь — вот он, зараза! К вам, пане барон, подался.

— Да кто — он? — не выдержал достойный Кирфельд.

— Колдун, — мрачно произнес Шон.

— Он, пане дракон, — согласился Небийвовк. — Шо, вас тоже… тещенька?

— Ото ж, — мрачно хмыкнул дракон и хлопнул полный кубок.

— У меня-то, что обидно, теща — любимая, — заявил, вздохнув, Петр Байстрюк. — И приданое как надо, и за внуками… а борщ какой, панове! Видели б вы той борщ! Все — зятьку любимому. Недавно вот «мерседес» купила. А тут мешком с горохом да по роже, а? Кому рассказать, так засмеют, жизни не будет!

— Истинная правда, пан барон, — подтвердил Небийвовк. — Потому и решили мы сесть, чтобы предупредить вашу милость. Не шутки, пане! Не шутки — вон на кума гляньте. Хорош? А? А думаете, у козака башка слабая? То-то… Где-то он тут у вас завис, гад. Точно.

Через четверть часа серебряный колосс поднял якоря и, взревев моторами, двинулся на север.