Я не понимала, только сильнее упиралась, наконец-таки умудрилась свести ноги вместе и коленями упереться Альберту в грудь, но вместо того чтобы как-то вывернуться Альберт умудрился меня перехватить за бедра и дёрнуть на себя, что у меня противно напряглись все мышцы, особенно икроножные.

— Ну вот коленочки мои вот нежные. — Альберт наклонился и, словно бы шуткуя прикусил кожу на бедре.

Я зарычала, вывернулась, постаралась спрыгнуть с постели, но в этот момент Альберт перехватил меня и подмял под себя.

Чертова грёбанная сорочка, блин, болталась в районе талии. Хлопковые трусы вообще хер пойми где валялись.

— Не смей так поступать, не смей, у тебя есть другая, вот к ней езжай, езжай к ней.

— Да не хочу, не хочу, — зло дышал мне в затылок Альберт, зарываясь лицом в мои волосы, — не хочу. И тебя нихрена никому не отдам. Тоже мне нашла принца. Твою мать. Приехал такой, на ламбе увёз. А я тебе что... Я тебе хоть ламбу, хоть эскалейт, хоть поршак. Все, что хочешь, так нет, ты же гордая.

— Пусти меня, не смей так поступать со мной, Альберт, ты же не хочешь этого, не хочешь.

— Да я последние полгода твою мать, только этого и хочу, — зло прорычал муж и болезненно остро провёл пальцами вдоль позвоночника, что у меня по коже выступили мурашки, но это не те мурашки были, которые от предвкушения или ещё чего-то приятного, это были мурашки паники, и тут же липкий пот следом за мурашками выступил на спине.

Я старалась вывернуться из-под мужа, потому что он тупо навалился на меня сверху и придавливал своим телом к постели.

— Зачем тебе все это, господи, Альберт, ты же взрослый

— Молчи уже. — Рявкнул зло муж, и его ладонь впечаталась в изголовье кровати.

Я зажмурила глаза, до последнего веря в то, что ничего не произойдёт, Альберт остановится, он просто меня пугает, он точно остановится.

— Что думала, если ты в разводе со мной, ты можешь, черт пойми, с кем быть?? Ты моя женщина, и моя значит, что даже сквозь время останется принадлежать только мне. — выдыхал неоправданно зло Альберт, как будто бы я была инициатором нашего развода, как будто бы я хотела, чтобы наша семья развалилась, как будто бы я не любила его.

Да, твою мать я его любила.

Из последних сил полгода притворялась, что никогда."

"никогда раньше я его не любила, потому что не заслуживал он моей любви, вытер об неё ноги, ушёл куда-то в закат, к своей беременной дуре, в то время как я осталась собирать стеклянное море у себя под ногами.

Почему стеклянное?

А потому, что посуду била.

В один из вечеров, когда особенно паршиво было посуду била и сервизы грёбаные, которые дарили на свадьбу, они первыми полетели.

— Не смей ко мне прикасаться, прекрати. — Захлёбываясь истерикой, продолжала бороться и барахтаться я, но Альберт, он же здоровый.