И в очередной раз, когда она попыталась надавить, воззвать к моей совести, как она это сама называла, я психанул, выволок её за территорию двора и признался.

— Ты никто. Звать тебя никак. Когда ты её душила подушкой, надо было думать, а сейчас не попадайся мне на глаза. В следующий раз ты не своими ногами отсюда уйдёшь, а уползать будешь.

— Но я думала, что мы вместе.

— Хреново думала. У меня ничего в этих мыслях не было. А за то, что девчонку чуть не угробила, мне с тебя шкуру спустить хочется, поэтому проваливай. Тебе этот ребёнок не нужен. Тебе нужны были деньги.

Я обратился опять к Петру Викторовичу, чтобы оформить хоть какой-то запрет на приближение, потому что знал, что не через год, не через два, лет через пять это обязательно вылезет.

Вылезет так, что Леночка начнёт задавать вопросы” а где моя мама?"" Поэтому я и пригласил дядьку с тётькой из Ярославля, чтобы было чувство того, что семья все-таки большая. И можно заполнить эту пустоту мамы кем-то другим.

Я прекрасно знал, что Рита поможет.

Снял им квартиру на этаж выше себя, но няньку все-таки нанял. Немного старомодную, строгую женщину, которая влюбилась сразу в Лену, называла её Маленькой звёздочкой.

А спустя месяц мытарств, воя, в моей разодранной груди по ночам от невозможности вздохнуть, я все-таки набрался смелости и просто так, без какого-либо повода, без какого-либо ожидания чего-то, сел в машину и поехал к Алёне.

Я остановился на дороге.

И сердце почти прекратило бег.

На покорёженных воротах дома висела здоровая красная табличка с надписью «Продаётся».

Мне оставалось только лайкать её фотки в соцсети.

Фотки, где она на яхте сидит, грустно улыбаясь, в камеру.

А на плечах у нее мужская рубашка.

64.

Алёна

С Максом мы прожили три года:

Три немного странных, может быть не самых удачных, возможно немного косых и кривых года, за которые я ему была благодарна.

Настолько сильно благодарна, что когда увидела в его глазах немой вопрос не смогла соврать.

Я не смогла соврать ему о том, что у нас все будет и дальше с ним, потому что он был молод, горяч, потому что ему хотелось своих детей, а не моего внука, который за эти три года врос в наши отношения, как большая, сильная скрепка.

И три года с одной стороны, это не так много, а с другой стороны, будь у Макса другая женщина, его бы ребёнку уже было два годика.

И когда я увидела в его глазах немой вопрос о том, сможем ли мы сделать что-то большее, я не смогла лгать.

Я не смогла лгать о том, что буду рада родить ребёнка.

НУ Господи! В полтинник рожать ребёнка? Да, я округляла. Это было ужасно! Но мне было на тот момент сорок восемь.

Рожать ребёнка в сорок восемь?

Я знала прекрасно, что у Макса давно лежит все ещё не подаренное кольцо. И поэтому просто собрала вещи. Целовала его до безумия жадно.