— Нет, я не про это, — напрягся я и мотнул головой. — Я к тому-то, что мне было действительно проще, когда есть простое содержание, потому что не надо было заморачиваться с компанией и так далее.

— НУ Алёна же с тобой столько времени работала. Неужели ты считаешь, что она что-то может не понять? В конце концов, ты просто можешь купить часть её доли либо останешься управляющим её долей, при этом у неё будут выплаты непосредственно с дохода компании.

Я покачал головой.

Все это было для меня сложно.

Все это было для меня как-то непонятно, но это не означало, что я не готов на этот шаг.

— А как она?

— А почему ты у меня это спрашиваешь?— Пётр Викторович хмыкнул и повисла пауза.

— Мне просто важно знать, как она.

— Мне кажется, если бы у неё все было хорошо, она бы не стала идти на этот последний крайний шаг. Ты же понимаешь это?

Я прекрасно понимал это, а ещё понимал, что сам довёл до этого ситуацию и Алене нужно чувство безопасности.

И не рядом со мной.

— Хорошо, я вас услышал. Давайте назначим встречу, кода мы сможем поговорить. Подготовьте все, что Алёна хочет, если это не вызовет никаких противоречий в отношении работы компании, то мы сразу сможем все досудебно подписать.

— Хорошо, мальчик мой, хорошо, — произнёс Пётр Викторович, и тут же отключился.

Телефон завибрировал, номер Эллы висел в неотвеченных, и я скрежетал зубами.

Все было настолько паскудно, насколько это может быть в разводе, я понимал, что моя импульсивная натура, которая взбеленилась и пошла искать чего-то лучшего на самом деле сотворила лютую глупость. Лучшее всегда было у меня в руках, но я этого не знал. Мне казалось, что, уходя и бросая в Алёну злые слова о том, что у меня там любимая женщина, я отчасти верил в себя, но по факту.

По факту оказалось, что я просто обманывал себя

Любимая женщина осталась у меня в разводе.

У любимой женщины не самый простой характер и уж точно не самая милая атмосфера, когда она недовольна.

Я медленно встал с кресла и прошёлся до двери. Покачивало, голова звенела Выглянул наружу, секретарша подняла на меня напуганные глаза.

— Все утрясла? — Спросил я хрипло, и она поспешно кивнула.

Я цокнул языком.

Вернувшись в кабинет, я собрал вещи, побросал мобильник в сумку и отправился на выход.

— А что же мне говорить? А если будут срочные вопросы?

— Придумай что-нибудь. На крайний случай всем рассказывай, что я помер. —Бросил я, выходя из приёмной, и двинулся по этажу.

Снова было чувство того, что хотелось выпить, я понимал, что я просто глушу эмоциональную боль алкоголем, такая своеобразная терапия, которая как анестезия, только так становится легче.