Сергей просто поставил строгий запрет, сказав, что «хорошенького понемногу».

— Так значит, ты не разведёшься никогда? — вдруг спросила среди ночи, резко открыв глаза, разбудив Сергея вопросом.

— Нет, никогда, — просто ответил Сергей.

— Ты любишь жену?

— Люблю. И тебя люблю.

— А если я поставлю тебя перед выбором? — нагнула голову, и свет от бра пробежался по рыжеватым волосам.

— Я выберу Марину, — не отвёл глаза. — Она — моя семья.

— Понятно…

— Вот и славно, что понятно, — он ухмыльнулся, как-то зло, победно, понимая, что растоптал последние слабые ростки надежды в Ксюше на то, что она когда-нибудь будет с Сергеем. На праздники, которые они будут отмечать вместе, на совместный Новый год или день защитника отечества. Она всегда будет на вторых ролях… пятым углом в благоустроенной жизни Сергея. Он видел, что Ксюша была готова заплакать… он сам был готов, но сухие глаза смотрели прямо, и прагматичный разум подсказывал, что всё верно. Надежда на большее не должна иметь шансов на жизнь.

— Так, значит, скучала? — он игриво и легко поднял Ксюшу и двинулся в стороны кровати, по пути целуя, пытаясь сдерживать себя, но понимая, что проигрывает.

— Очень, — Ксюша наслаждалась его резкостью, его напором и даже грубостью.

Сергей часто бывал грубым, нетерпеливым и требовательным. Ксюше во многом пришлось уступить Сергею. Грань между принуждением и желанием была столь тонка, что её было порой не нащупать.

Каждый раз глядя на небольшую круглую попку Ксюши, он мечтал, как погружается туда целиком. Лёгкие и более явные намёки не воспринимались Ксюшей, она отмахивалась, хотя от откровенных ласк не отказывалась, напротив, поощряла их.

— Нет, — очередное.

— Фенёк, я могу применить силу.

— Не можешь.

— Могу, — она оказалась зажата его ногами, лицом в постельное белье. Он применил силу, посекундно уговаривая и возбуждая, пока она не сдалась, крупно вздрогнув.

— Расслабься, сейчас будет лучше — его пальцы и вправду творили чудеса, поглаживая и надавливая, пока член вошёл наполовину, а потом до самого конца, — я не буду долго, обещаю.

Потом он сменил презерватив и заставил Ксюшу кончить под громогласное обещание «придушить» из её уст, которое он почти лакал, алчно.

Презерватив был последним, но крупная дрожь и возбуждение не покинули Сергея даже после оргазма. Он хотел ещё, хотел её покорную и ругающуюся, хотел злобно стреляющую глазами и в удивлении открывающую рот.

— Я же говорил, тебе понравится, — он покрыл лицо поцелуями, с большим трудом сдерживая себя от резких движений, — Меня достали резинки, — посмотрел в потолок, — вся жизнь в резинках пройдёт.

— Давай отменим, — Ксюша пожала плечами. — Я пила когда-то таблетки, нормально.

Серёжа замолчал, решая для себя почти неразрешимую задачу.