Или просто соскучился по Фенеку, и открой она дверь в линялой пижаме, эффект был бы тот же.

— Да, — улыбнулась и обняла, принюхиваясь, как зверёк.

— Фенечек, у меня никого нет, — он усмехнулся, — мне бы с тобой справиться, ненасытная моя.

— Ты не понимаешь, я просто скучала, так скучала, — он прижимал её, подняв легко, одной рукой, другой распушил её рыжеватые волосы, целуя в висок, опаляя дыханием.

— Почему же не понимаю, я тоже скучал, даже не дождался, когда Илья будет дома, приехал к тебе.

— Ооо, — Ксюша удивлённо моргнула.

Она знала. Знала всё. Сергей рассказал, пришлось.

Весной, когда Ксюша в очередной раз объявила, что между ними «всё кончено», Сергей «наказал» Фенека. Он не просил вернуться, не уговаривал, игнорировал само существование девушки, смотря на неё, как на белую стену.

Но это не помешало ему заметить бледность кожи и синеву под глазами.

— Вы плохо себя чувствуете, Аксинья Владимировна? — тон был резким, вздрогнули, казалось, все присутствующие в бухгалтерии, включая Маргариту Петровну.

— Нет, всё хорошо, Сергей Павлович, не выспалась.

— А вы высыпайтесь и будьте любезны на рабочем месте выглядеть достойно, а не как… — Сергей подавился словом, вовремя понимая, что перегибает.

— Хорошо.

Через пару дней Ксюша была так же бледна, казалось, даже веснушки, которые высыпали на светлой коже под первыми лучами весеннего солнца, попрятались, уступая место болезненной синюшности.

— Аксинья Владимировна, — он говорил тихо и как-то угрожающе, — наша компания оплачивает хорошую медицинскую страховку для своих сотрудников, потрудитесь сходить к врачу.

— У меня всё хорошо, просто голова болит, — Ксюша прикусила губу, потом отвернулась.

— Голова болит?

— Да! Болит! — она закричала на своё руководство при большей части коллектива, и сейчас все с нетерпением наблюдали за дальнейшими действиями.

— Хреново, что болит. Чтобы сейчас же записалась к врачу, а потом домой, быстро! — он не отошёл от её стола, пока она копалась в сумке, искала номер страхового полиса, дозванивалась диспетчеру, и отошёл только тогда, когда услышал время и дату приёма. Наплевав на удивлённые взгляды сотрудниц.

— Ох, Сергей Павлович, — раздалось от Маргариты, — что-то и у меня голова болит, может, и меня домой отпустите, а?

— Голова не жопа — завяжи и лежи, — отрезал и вышел, не глядя по сторонам.

В день, когда Ксюши не должно было быть на рабочем месте, она была.

— Ты почему не у врача?

— Всё прошло уже.

— Встала и пошла к доктору, мне тут лебеди умирающие не нужны, — начиная злиться.

— Вы обо всех своих сотрудниках так печётесь, Сергей Павлович?

— Нет, только об особо одарённых, Аксинья, — практически зашипел, даже Марго показала глазами, что мужчина перегибает палку.