— Вот и я так подумал, — кивнул атаманец. — И на эту тему у меня имеется следующая новость.

— И много их у тебя?

— Да кое-что в запасе имеется. — Сотник расплылся и довольной улыбке. — Но куда ж все кулем валить, так и на закуску ничего не останется.

— Ладно, выкладывай.

— Беседовал я с дворником в доме аккурат напротив поднадзорного особняка. Так он говорит, что привратник, служивший в доме Чарновского, завтра-послезавтра должен на фронт отправляться, и местечко освобождается. Видел я этого привратника краем глаза — звероящер, фотографию в буфет можно поставить, шоб дети конфеты не таскали.

Теперь уж точно немцы враз разбегутся.

— И что с того? — Лунев вопросительно поглядел на телохранителя. — Постой, ты что же, думаешь сам это местечко занять под шумок?

— Да я бы, может, пошел, — вздохнул атаманец. — Но, во-первых, Чарновский меня в любом гриме опознает, а во-вторых, мне вашу персону оберегать поручено. А вот ежели попробовать абрека Заурбека туда пристроить, вот тут все может получиться красивенько. Сочините ему бумагу, что он списан по ранению и теперь ищет место. А к ней рекомендательное письмо от какого-нибудь генерала.

Глядишь, Чарновский и клюнет.

— А что? — улыбнулся Платон Аристархович. — Недурственная мысль. Попробовать можно. Если откажет, мы ничего не теряем. А уж если возьмет Заурбека, то весь дом и все гости под самым бдительным присмотром окажутся.

— В самую дырочку! — довольно поднимая вверх указательный палец, подтвердил шофер. — Ну и теперь на закуску, как я и обещал: перед тем как ехать к вам, я заскочил на телефонную станцию, а то уж барышни без меня изныли от тоски.

— Ну-ну, без лирики.

— Ну вот, опять без лирики.

Ладно, цитирую грубой прозой: вчера в восемнадцать тридцать у ротмистра Михаила Чарновского зазвонил телефон, вследствие чего состоялась беседа с неизвестным, который, поприветствовав хозяина особняка, сообщил, что, по его сведениям, полиция и жандармерия разыскивают «нашего доброго друга». На это господин Чарновский объявил, что беспокоиться не о чем, и «друг» в безопасном месте.

— Ты хочешь сказать, что речь шла о Конраде Шультце? — Брови контрразведчика резко поднялись.

— Утверждать нельзя, но очень на то похоже. И вот что забавно.

В тот день я был в полицейском участке после двух часов дня. Пока то, пока се — три, даже три с копейками. Все это время господин Шультце разъезжал на извозчике и после четырех, потому как кучер утверждал, что уже стемнело, высадился около Брусьего переулка. За это время неизвестному собеседнику Чарновского уже какая-то сорока принесла на хвосте нужную информацию, и он отчаянно засуетился. А Конрад Шультце между тем преспокойно добрался до тихой заводи, о чем тут же стало известно Чарновскому.