— К вечеру я вам доставлю полную информацию по интересующей вас особе, — между тем продолжал чиновник. — А сейчас вот. — Он протянул Луневу свежий выпуск «Петроградских ведомостей».

«Злодейское ограбление на Большой Морской», — гласил отчеркнутый заголовок одной из статей.

«Вчера ввечеру было совершено злодейское ограбление в квартире известной хозяйки спиритического салона госпожи Эстер. Мадемуазель Лаис Эстер, известная светская красавица и добрая знакомая многих влиятельных особ, в том числе близкая подруга великих княгинь Анастасии Николаевны и Ксении Александровны, по возвращении домой застала свою квартиру перевернутой вверх дном.

Неизвестные ворвались в дом и, заперев прислугу в одной из комнат, принялись обшаривать его в поисках денег и драгоценностей. Лишь благодаря небывалой храбрости и ловкости дворецкого ее милости, господина Шультце, разбойников удалось изгнать. Они бежали несолоно хлебавши. Жандармерия разыскивает троих злоумышленников, совершивших налет на квартиру госпожи Эстер. Как сообщается, среди негодяев один, а то и двое ранены».

— Вот даже как? — Лунев отложил газету.

 — Занятно. А отчего, скажите на милость, этим делом вдруг занимается жандармерия, а не сыскная полиция?

Снурре вновь поправил сползающее пенсне.

— Госпожа Эстер, сами изволите понять, дамочка непростая. К тому же не российская подданная.

— Резонно, — согласился контрразведчик. Он еще раз пробежал глазами текст заметки. — Да, случай, однако, редкий! Что ж там за дворецкий, который эдак взял да в одиночку разбросал троих налетчиков?

— Господин Шультце, — как ни в чем не бывало напомнил полицейский чиновник, — если не ошибаюсь, это родной брат Артура Шультце.

— Того самого? — Лунев поднял на архивиста удивленные глаза.

— Если не ошибаюсь, — еще раз, точно набивая себе цену, ответил Снурре.

— А вы, как обычно, не ошибаетесь.

— Прежде не случалось, — довольный похвалой, подтвердил коллежский асессор. — Вот так-с.

— Сотник, — Лунев повернулся к ожидавшему у дверей атаманцу, — заводи свой экипаж, мы едем на Большую Морскую."

"Если бы среднего жителя Петрограда, не говоря уже о прочих подданных империи, спросить, кто таков Артур Шультце, большинство бы, не утруждаясь напрягать память, пожало плечами.

Кое-кто стал бы вспоминать обладателя этой незамысловатой немецкой фамилии меж своих знакомых. И это при том, что плоды его своеобразного искусства они, вероятно, держали в руках, и не по разу. Господин Шультце был необычайно скромен. Во всем, что касалось его неслужебных дел, он старательно избегал славы. Однако, невзирая на его ухищрения, тем, кто волею судеб и государя имел отношение к тайной войне или же попросту к уголовному сыску, эти имя и фамилия говорили немало.