Если полагать, что изложенное в данном образчике эпистолярного жанра — правда, а не бредовая выдумка наподобие неисчислимых революционных орд господина Нечаева[2], то государю и впрямь есть о чем беспокоиться!

Эзопов язык письма весьма прозрачен, автор даже и не удосужился всерьез зашифровать столь компрометирующее послание. Скажем, особы, могущие взирать свысока на ступени трона, — не иначе как великие князья. Они, в отличие от прочих смертных, сами на этих ступенях располагаются и, естественно, смотрят на них сверху вниз. Но вот «Фехтмейстер»?..

Будь неведомый покуда автор профессиональным разведчиком, не стоило даже сомневаться в том, что прозвище его никак не связано с родом деятельности. Но если это не так, а вероятно, это не так — настоящий шпион никогда бы не ошибся адресом, — то резонно предположить, что заговорщик и впрямь признанный в гвардии мастер клинка. А ежели данное предположение верно, то число возможных подозреваемых сравнительно невелико. К тому же неведомый корреспондент неосторожно писал «у нас в Петербурге». Между тем большая часть гвардейских полков сейчас на фронте, и это тоже значительно сужало круг поиска.

Лунев восстановил в памяти приложенный к письму список инструкторов и учителей фехтования, служивших за последние десять лет в Петербургском округе. Перечень их был не слишком длинным, к тому же всех унтер-офицеров контрразведчик отбросил с самого начала. Никто из них не мог вращаться в придворных и офицерских кругах. Оставалось восемь человек, из которых пятеро сейчас находились в действующей армии.

— Ну, как вам машина? — по-своему оценивая задумчивость клиента, поинтересовался приказчик.

— Хороша. — Полковник вытащил отпечатанный лист и поднес к глазам.

Так и есть, у букв наличествует свой характер. Вот, у «т» чуть-чуть, самую малость, не допечатывается ножка, а на «е» какая-то точка…

— Желаете приобрести?

— Возможно, — уклончиво ответил Лунев. — Однако не нынче, иным разом. — Приказчик едва сдержался от бурного выражения неодобрения. — А скажите, голубчик, — между тем продолжал Лунев, — много ли у вас таких вот машин покупают ныне?

— Отчего ж, — без особой охоты, но все же вполне учтиво ответил продавец, — покупают. Вот и господа офицеры берут. Нынче-то небось в штабах работы много, а их в Петрограде теперь вон сколько. Да и магазин у нас солидный. Место хорошее, товар знатный.

— Это верно, — согласился контрразведчик, — работы много.

В его голове отчего-то не желал складываться образ ловкого фехтовальщика, орудующего клавишами пишущей машинки, точно рапирой, легко и непринужденно. «Быть может, все же „Фехтмейстер“ — лишь кодовое обозначение? И я копаю не в ту сторону?»

— А вот еще, — выходя из задумчивости, проговорил Лунев.