Девушка начала гладить его грудь, плечи и вдруг почувствовала дикое желание избавиться от этой рубашки, потрогать его тело без препятствий. Дрожащими руками она начала расстегивать рубашку, но пальцы не слушались. Тогда Антуан сам, не особо церемонясь, рванул рубашку, пуговицы разлетелись в стороны, а король быстрым движением сорвал рубашку и бросил ее куда-то в угол.

Он снова прильнул губами к соску девушки, а руки его уже забирались к ней под ночнушку, пробираясь гладящими движениями по ногам наверх. Вдруг они уперлись в нажний край ее панталон. Король прервался, задрал подол и посмотрел на панталоны почти до колен. Он удивленно посмотрел на Элизу, а ей почему-то стало так стыдно, что она покраснела до кончиков ушей.

— Это что, пояс верности? — спросил он.

Девушка смутилась еще больше, возбуждение схлынуло и она вдру поняла, в каком виде перед ним находится — в ночнушке с обнаженными сосками и задранным подолом. Элиза испуганно снова замоталась в плед, а король засмеялся, сел рядом и обнял ее.

— Не пугайтесь, моя милая. Не все сразу. Я просто потерял голову и попытался форсировать события. Давайте, вы лучше пока угоститесь еще парочкой пирожных и расскажите мне о вашем городе: что там примечательного и где вы предпочитаете гулять.

Завернутая в плед, под безумно вкусные пирожные девушка окончательно успокоилась, рассказывая королю про родной город. Он слушал внимательно и время от времени задавал ей различные вопросы по теме рассказа. Сам он при этом по-прежнему был без рубашки и сидел рядом на диване, приобняв за плечи Элизу, закутанную в теплый плед.

Когда девушка не выдержала и начала нещадно зевать, король помог ей обуться, натянул на нее ее старенький плащ и, вызвав слугу. велел тому проводить девушку до ее комнаты.

Глава 4

Бесконечные занятия, танцы, этикет — все это начиналось ближе к полудню и заканчивалось уже перед ужином. Элиза к этому времени уже падала без сил. Но несмотря на всю эту загруженность, девушка нет-нет, да возвращалась мыслями к прошлому вечеру. Его ладони, греющие ее ступни, его губы, ласкающие ее плечи и… грудь. Она снова и снова вспыхивала румянцем, вспоминая, как король освобождал ее соски от грубой ткани сорочки, как целовал их.

— Вы не заболели, милочка? — спрашивала ее статс-дама, проводящая занятия по этикету, во время которых Элиза отвлеклась на свои воспоминания. — У вас горят щеки, лихорадочный взгляд и вы явно рассеяны. Я отправлю к вам доктора, пусть убедится в том, что с вами все в порядке.

— Нет-нет, все хорошо, — отнекивалась Элиза, стараясь выкинуть из головы будоражащие воспоминания.

Тем не менее, ей не поверили, поэтому девушку отправили в ее комнату, куда вскоре пришел доктор. Он осмотрел Элизу и сказал, что с ней все в порядке.