Несмотря на перевес в людях, разбойники заколебались, но впереди шли, как косари смерти, их страшный в бою вожак, рядом с ним свирепо крушил любые доспехи молотом Громыхало, а с другой стороны двигался Вехульд, щит в его руке принимал все удары, а топор наносил точные разящие удары.

Ни один из людей конунга не пытался спасти жизнь бегством. Последний сражался, прислонившись спиной к дереву, а когда ему предложили сдаться — оставят жить и даже отпустят, он только плюнул в их сторону. Фарамунд велел убить его стрелами, чтобы не рисковать людьми.

Сборщиков подати было всего двенадцать, но это оказалось двенадцать наборов великолепных доспехов, двенадцать мечей, подобных он не держал в руках, двенадцать настоящих стальных шлемов!

Он пересчитал монеты, золото, присутствовали только Громыхало и Вехульд, остальные у костра жадно делили добычу.

Фарамунд своей волей велел два полных набора доспехов и оружия выделить для его ближайших помощников: Громыхало и Вехульду. Все прочее — членам шайки, и теперь делили «по справедливости»: меч — одному, щит — другому, шлем — третьему, доспехи — четвертому, а сапоги вовсе доставались пятому.

— Можно начинать, — сказал он, когда поднял голову. Встретился взглядом с горящими глазами Громыхало и Вехульда. Они, не отрываясь, жадно смотрели на россыпь золотых монет. — Можно выбрать место и... начинать строить собственный бург. Если нам это нужно.

Своих велел закопать поглубже, набросать тяжелых камней, чтобы звери не разрыли. Обратно к своему логову возвращались довольные, гордые. Впервые не просто ограбили земледельцев или небольшой обоз без охраны, а напали на самих людей конунга!

— Как думаешь, — спросил Громыхало озабоченно, — пошлет конунг нас разыскивать?

За Фарамунда быстро ответил Вехульд:"

"— Конечно, пошлет.

Для него это оскорбление, а не просто потеря денег. Но теперь я понял, почему мы так далеко ушли от своих мест! Верно?

Их взгляды обратились на Фарамунда. Тот кивнул:

— Да, живых мы не оставили. А в этих краях орудуют другие шайки. Вот пусть конунг их и ловит.

— И развешивает по деревьям! — хохотнул Громыхало.

— А земледельцы жиреют, — добавил Вехульд мечтательно. — А потом придем мы...

Фарамунд насторожился, впереди засвистели дрозды.

Громыхало прислушался, вскинул руку. Отряд остановился, люди поспешно вытаскивали мечи и топоры, стараясь делать это беззвучно. Лучники тут же достали из сумок мотки тетивы, торопливо зацепляли петлями за рогульки.

— Много, — сказал Громыхало негромко. — Семь... десять... больше!

Дрозд пустил заливистую трель, умолк. Фарамунд не знал этого языка разбойников, но смутно понял, что отряд вооруженных мужчин больше двух десятков углубился в лес. Они идут в их сторону, словно ищут именно его шайку. Или его лично.