Мало ли что случилось в дороге!

Он помахал рукой, повернулся и пропал за поворотом тропки. Фарамунд тупо смотрел на колышущиеся ветки. Затем ноги сами сдвинулись с места, он пошел все быстрее.

Тарант вздрогнул, оглянулся, переменившись в лице:

— Как ты меня напугал!.. Ты чего?

— Тебя в прошлый раз едва не схватили, — напомнил Фарамунд.

— Не схватили же...

— В этот раз схватят. У тебя вон глаза бегают, всего трясет.

Тарант ответил хмуро:

— Еще бы трясло! Но все равно я должен приказ выполнить. На этом мир стоит.

— На чем?

— На выполнениях, — ответил Тарант туманно. — Я же обещал? Обещал. Теперь надо идти.

— Вернись, — предложил Фарамунд, — скажи то же самое, что мы видели в прошлый раз. Мол, больше не увидел. Свен не узнает, что ты даже не был там.

Тарант печально согласился:

— Свен не узнает. А я?

— Что ты? — спросил Фарамунд, хотя понимал, о чем говорил Тарант.

— Я ведь знаю. И буду знать.

Он улыбнулся печально, эта улыбка показалась Фарамунду оскалом смертника. Тарант трусил, он знал, что идет навстречу смерти, но все-таки шел. И когда снова кивнул, прощаясь, уже навсегда, Фарамунд догнал, пошел рядом.

Тарант покосился удивленно:

— Ты чего?

— Да так, — ответил Фарамунд со злостью. — Знаю, что дурак, но иду. Ты дурак, я дурак..."

"Крепость Багрового Лаурса выглядела еще ярче, а за ночь словно бы подросла. Вокруг чернели пятна костров, кое-где еще дымились головешки. Стройка не останавливалась и на ночь, Похоже, Багровый Лаурс, в самом деле, отчаянно торопился укрепиться, а отоспаться можно и потом, за крепкими стенами.

По единственной дороге в распахнутые ворота тянулись телеги с бревнами и уже распиленными досками. Гнали скот, везли мешки с зерном и мукой, на телегах горой вздымались туши забитых оленей, туров, лесных коз.

Через врата оба прошли под бдительными взглядами стражей. К счастью, Тарант настоял, чтобы Свен выделил им новые сапоги, и сейчас, когда на воротах оказался тот же страж, он сперва с недоверием всмотрелся в их лица, но когда взгляд упал на новенькие сапоги, так контрастирующие с потрепанной одеждой, страж оскалился в понимающей улыбке:

— А, орешники... Вижу, хорошо поторговали.

Тарант суетливо поклонился:

— Спасибо, господин!.. Теперь вся деревня моим сапогам завидует! А свои старые я теперь здесь продам.

Страж посмотрел на переброшенные через плечо сапоги, оглядел оценивающе мешки:

— Ого, опять орехи? Что у вас за орешник, что можно собирать по два урожая?

Тарант замер с раскрытым ртом, Фарамунд сказал виновато:

— Да это мы... гм... у соседей взяли. Они такие, у них все погниет, а толку не будет. А так им тоже что-то купим... по мелочи.

Страж захохотал, они прошли в город.