Глаза ее казались темными пещерами.

— Рекс, — прошелестел ее голосок. — Я была... девственницей. Так что простыню... пусть видят.

В ночной тишине ее босые ступни прошлепали отчетливо, словно к двери побежал утенок с мокрыми перепончатыми лапками.

Глава 28

Через час в спальню ворвались хохочущие гости. Фарамунд в это время, обнаженный до пояса, умывался из кадки, а в другом конце зала трое служанок, среди которых была и Клотильда, расчесывали необыкновенные золотые волосы Брунгильды Белозубой.

Во главе гостей шествовал Тревор. Его опередили Вехульд и Унгардлик, разом ухватили простыню, завопили ликующе, вскинули ее как знамя.

Фарамунд видел, как Брунгильда вздрогнула, ее огромные глаза на миг повернулись в его сторону, в следующее мгновение она словно отпрянула в отвращении.

А что я должен был делать, спросил ее молча Фарамунд. Он сцепил зубы, только плескал воду в лицо и на грудь с такой силой, что гости отпрянули с веселыми воплями.

— Эту простыню можно как знамя! — орал Вехульд ликующе. — Рекс, можно мне отодрать кусочек? Говорят, это как амулет, чтобы всегда быть... всегда!.. ха-ха!!..

— И мне!..

— Ага, ему — да!..

— Ты на что намекаешь?

Фарамунд с гадливостью слушал пьяные вопли и поздравления. Похоже, пир продолжался всю ночь, и, судя по всему, они готовы пьянствовать и дальше.

Как был мокрый до пояса, он направился к Брунгильде. Еще издали видел, как она напряглась, подобралась. Служанки хихикали, смотрели на него влажными зовущими глазами, добрыми, как у коров. Только Брунгильда смотрела прямо перед собой, да еще Клотильда отводила взгляд, ее руки старательно работали гребнем.

— Дорогая Брунгильда, — сказал он ровным голосом.

 — Мне этот пир надоел. Мы сегодня же отправляемся в мои владения. Там у меня масса дел... что требуют моего присутствия.

Она напряглась, бледная и с темными кругами под глазами. Она выглядела изнуренной, словно, в самом деле, он всю ночь ее терзал, насыщая свою похоть. С обескровленных губ слетело едва слышное:

— Мой супруг... но ты намеревался идти на войну, оставив меня здесь..."

"— Я передумал, — сказал он грубо. — Моя супруга должна жить в Римбурге. Это настоящая каменная крепость. Кстати, этот маленький бург тоже остается твоим... хотя, думаю, лучше здесь оставить хозяевами Тревора и Редьярда.

После короткой паузы она взглянула в его суровое лицо, словно вырезанное из серого гранита. Челюсть Фарамунда выдвинулась вперед, в глазах блистали крохотные молнии, выдавая приближение грозы.

— Да, мой супруг, — ответила она.

— Я велю собираться в дорогу, — сообщил он.

Она снова сказала безжизненно:

— Да, мой супруг.

Он видел, что она по-прежнему брезгливо не называет его по имени, зато теперь всячески подчеркивает для гостей и служанок свой статус.