А против чиновника Чиряев вполне может свидетельствовать, если даже помогал ему. Это не нарушает воровского кодекса чести.

— В принципе вор в законе никогда не станет сотрудничать с правоохранительными органами, — напомнил Дронго. — Представьте, что он откажется. Вообще не пожелает с вами разговаривать. Все усилия пойдут прахом.

— В любом случае он нам нужен, — признался Романенко, — чтобы деморализовать Ахметова. Ему вовсе не обязательно знать, какие именно показания дает Чиряев. Главное, Чиряев может дать показания, и этого Ахметов боится больше всего.

— Не совсем так, — заметил Дронго.

 — У Ахметова отличный адвокат, и он не допустит, чтобы его подзащитный сдался без боя. Давайте сделаем по-другому. Уберите из запроса в немецкий суд показания боевиков Чиряева, свидетельствующих против него. А Рогов пусть не особенно настаивает на причастности Истребителя к российской мафии. И если немецкий суд откажет нам в выдаче Евгения Чиряева, это будет оптимальный вариант.

— Знаете, Дронго, всему есть предел, — сказал Романенко, — я ценю вашу помощь следствию, но согласитесь, сейчас не до шуток.

Чиряев один из тех, кто оказывал даявление на Труфилова. Только поэтому Труфилова и убрали. Боялись, что Чиряев появится в Москве и сообщит, кто подбил уголовников принять участие в тюменском аукционе. Мы должны раскрыть это дело. Обязаны вытребовать Чиряева.

— Тогда вы должны решить, чего именно хотите, — заметил Дронго, — заполучить бандита или раскрыть уголовное дело, выявив тех, кто прикрывал Ахметова и всю его цепочку.

— Что вы имеете в виду?

— Чиряев всего лишь уголовный авторитет. Пешка в этой игре, стремившаяся пройти в ферзи.

И все его уголовники тоже пешки. Он даже не подозревает, кто стоит за этими преступлениями. Кто настоящий Хозяин. Это не тот, кто послал убийцу к Попову и приказал ликвидировать Труфилова. И даже не тот, кто устроил западню Гале Сиренко. Все эти люди направляли действия Ахметова, и нетрудно догадаться, кто они. Теперь необходимо выявить связи Ахметова по всем пунктам предъявленных ему обвинений. Или вы хотите ограничиться одним Ахметовым?

— Чувствую, вы опять загоняете меня в ловушку, — сказал Всеволод Борисович, — иногда мне кажется, что все ваши затеи гениальны, иногда — что они слишком авантюрны, иногда, что вы вообще инопланетянин.

Обычному человеку за ходом ваших мыслей просто не угнаться. А я обычный следователь. Объясните мне суть вашей идеи.

— Пожалуйста. Без показаний Труфилова ваши обвинения покажутся немецкому суду не слишком убедительными. Пятьдесят на пятьдесят, но, если вы к тому же уберете из материала дела показания боевиков Чиряева, а Рогов не проявит должной настойчивости, Чиряева выдадут Москве. И это нам на руку.