Потом, когда появилась ты, я по-настоящему захотел вернуться к полноценной жизни, прочувствовать сопутствующую ей гамму эмоций. Заботиться о тебе, заниматься с тобой любовью, строить планы на будущее. Аля, это оказалось восхитительно, но затем мне стало страшно, что я не справлюсь. Одно цеплялось за другое: страх, что твоё здоровье окончательно испортится, увольнение, угроза снова попасть в клинику – всё это спровоцировало ухудшение. Но рядом всегда была ты, и я снова практически выбрался. Обещаю, что я всегда буду выбираться, возвращаться к тебе.

Он пытается меня обнять, но я делаю шаг назад и выставляю вперёд ладони, предупреждая, чтобы не подходил. Олег наговорил кучу слов, в данный момент представляющих собой бессмысленный набор звуков. Нелепых и необязательных. Выдуманная мной иллюзия счастливой жизни со стоящим передо мной мужчиной рушится, не имея больше фундамента.

– Когда ты собирался сказать, что смерть Алины не была несчастным случаем?

Меня окатывает жаром, а потом холодом, словно тело, так же как и разум, не может смириться с жестокой ложью, в которой я живу больше двух лет.

– Ты не спрашивала.

– Ты знал, что я считаю тебя невиновным, готова разорвать отношения с каждым, кто думает иначе.

– Аля, я никогда не причиню тебе вред. У меня были причины так поступить. Давай сядем и спокойно обо всём поговорим.

– Тогда записка Пестрова имеет смысл. Боже, это было предупреждение! Предупреждение всем нам! – С каждой секундой я понимаю всё больше. – Олег, ты убийца. Сумасшедший убийца.

Трясущимися руками лезу в сумку и достаю из потайного кармана клочок бумаги, протягиваю Олегу. Он читает, сминает и засовывает в задний карман джинсов.

– Пестров был жертвой экстремального лечения, считающегося в наше время особо жестоким, его фантазии не имеют никакого отношения к действительности. Он писатель. Сказочник, не способный отличить реальность от безумия, в котором живёт.

– Он просил тебя больше не убивать!

– Смерть Алины была необходимостью. Освобождением. И я безумно жалею об этом, если тебе станет легче.

– Для кого освобождением? Для тебя от парализованной жены?

– Для неё от неподвижного тела. Аля, она просила меня. Она сама этого хотела.

– Мать твою, Олег, ты не Господь Бог, ты не можешь принимать такие решения! У Алины были родители, друзья. Тебе нужно было развестись с ней, оставить её, но не делать того, что ты натворил. Как ты посмел взять на себя такую ответственность?"

"– Посмел. Потому что я мог сделать это. Врачи так делают, берут на себя ответственность, принимают важные решения. А я был очень хорошим врачом.

– А если ты когда-нибудь решишь, что мне тоже пора на тот свет? – Я пячусь к двери.