Но если однажды сюда заявятся полчища её союзников – все те рептилии, которых пригласила Элла, с умыслом или без, – голосование о судьбе школы может закончиться совсем иначе. Но вряд ли это произойдёт, пытался успокоить себя я.

После ужина я сидел перед нашей с Джаспером хижиной и наблюдал, как Ной по соседству показывает Холли свою комнату. Через открытую дверь я разглядел на стене большой постер с Новозеландией и увидел, как Ной демонстрирует Холли содержимое деревянной резной шкатулки.

– Ух ты, это что, зуб кашалота? – спросила она.

– Да, он выпал у одного хорошего друга – моего лучшего друга в Новозеландии, – сказал Ной, и в его голосе была ностальгия.

– Но у тебя и здесь очень хорошие друзья, – тихо ответила Холли. – Шари и Блю такие славные… И Тьяго, и все остальные.

– Да. Да, славные, – согласился Ной.

Мне вдруг захотелось порисовать. Я достал альбом, мягкий карандаш и принялся за дело. Вокруг лампы в хижине кружилась дюжина мотыльков.

Услышав шаги босых ног по песку, я поднял голову."

"– Тьяго… Пойдём со мной. Я помогу тебе раздобыть коралловый полип. – Это была Шари. – Заодно покажу свои родные места.

Как всегда при виде неё, особенно когда она мне улыбалась, моё сердце учащённо забилось:

– Э… Прямо сейчас?

– Ну конечно, прямо сейчас. – Она заглянула в мой альбом. – Очень удачный портрет Ноя. Подаришь его Холли на день рождения?

– Да, а ещё вот этот, чтобы она отдала его Ною. – Я показал ей ещё один рисунок, который нарисовал вчера: девочку с дерзкой усмешкой и буйными рыже-каштановыми кудрями.

– Классная идея! Так, а теперь идём! Поверь – тебе понравится.

– Ну, раз ты так считаешь… – Во всяком случае, девочка, которую я люблю, будет рядом.

Я отнёс альбом обратно в комнату, скинул футболку и провёл ладонью по руке. Трудно свыкнуться с мыслью, что эта мягкая человеческая кожа скоро превратится в нечто напоминающее светлосерую наждачную бумагу. Но теперь мне нравилось быть акулой.

Несмотря на то что я осознавал, какой я большой и сильный в этом обличье, находиться в море ночью мне было жутковато. Нет, не жутковато – ОЧЕНЬ жутко. Хотя я хорошо видел в темноте, море казалось мне мрачным и враждебным. Но сейчас рядом была моя подруга-дельфин, и ей здесь явно нравилось.

– Смотри, вот моя коллекция ракушек, – с гордостью проговорила Шари, когда мы выплыли из лагуны. Она насобирала две дюжины красивых экземпляров и выложила из них узоры на морском дне. Я некоторое время ими полюбовался, а потом мы отправились в открытое море. Шари весело скользила по волнам, зондируя окрестности быстрыми щелчками и время от времени выныривая на поверхность, чтобы вдохнуть.

Постепенно мне тоже удалось расслабиться, и я увидел, как прекрасна эта ночь.