«Давай, Руслан!» — кивнул Магомедов, сжимая в руке пистолет-пулемет. Желтоватый пластиковый шнек снова был готов провернуть патроны и выбросить через короткий ствол огненный смертоносный фарш. 64-зубая пила «Дружба» чеченского и русского народов.

Беноев сорвал чеку и бросил гранату в вентиляционный канал. Щелкнул, отлетая, рычаг запала; граната ударилась в край нар, где посапывал Вадим Рычкалин; картонный цилиндр вылетел из корпуса и взорвался уже в ногах прапорщика Седова. Пошел отсчет: в течение 20 секунд, шипя, как ядовитая змея, граната будет выделять облако газа.

И одной гранаты хватило бы за глаза, но Руслан, перестраховываясь, бросил еще одну. И снова щелчок, снова глухой взрыв, на этот раз заглушаемый криком спецназовцев. Что они кричали — не разберешь, а вот голос Василия Червиченко, приблизившегося к вентиляционному каналу, звучал в этот тихий рассветный час громко и отчетливо:

— Группу прапорщика Седова приветствует группа сержанта Литвинова! По моей команде будете выходить через запасной выход. Без оружия. Руки на затылке...

Холм буквально ходил ходуном. Задыхающиеся спецназовцы напрасно торкались, прилагая последние усилия, в люки.

Странно было смотреть на Султана Зурабова: он подпрыгивал на замаскированном щите под мощными ударами кого-то из диверсантов. И с каждым таким прыжком губы его всё шире расползались в улыбке. Взгляд его смеющихся глаз скакал от одного боевика к другому. Прыг-прыг. В такт его прыжкам из глубины укрытия неслись проклятья спецназовцев:

— Суки! Вы о...ели! Откройте, паскуды!

— Вы чего творите?!

— Издец тебе, сержант!

— Мы задыхаемся, б...! Открой!

— Шаров, падла, останови их!.

.

Голоса становились всё тише, напор на створку люка — всё слабее.

— Предупреждаю: без оружия! — снова выкрикнул Червиченко. — Руки на затылке. Раз, два, три... Пошли!

Зурабов сошел со щита — медленно и вальяжно, как со сцены. Как и остальные, он понимал, что россияне не окажут никакого сопротивления; их брали буквально теплыми, задыхающимися от «паралитика». Единственное, на что хватит каждого из них, — это выбраться и безжизненным кулем повалиться на землю; рвать ворот, хрипло всасывать воздух, пялиться в одну точку ослепшими глазами, вылезающими из орбит.

Этот рассвет превращался для них в закат.

Султан, стоящий в паре шагов от запасного выхода, отпрянул, когда изнутри вместе с первым спецназовцем наружу вырвалось облако газа. Зурабов выругался и сменил позицию по ветру.

Магомедов считал вылезавших. Вот первый, прополз на четвереньках, повалился на бок и сжал в ладонях кипящую изнутри голову. Второй попытался было встать, но рухнул, не чувствуя под собой ног. Третий... Четвертый...