* * *"

"Что касается запросов на старшего сержанта Мельникова, на этот счет у Артемова подозрения возникли еще до прибытия в учебный центр спецназа. Ход его мыслей был довольно простым, может, даже распространенным. Итак, Мельников, командир разведгруппы, засекреченной по самую кокарду, вдруг откровенничает так, словно у него поехала крыша. Конечно, сдвиг в мозгах при такой работе — не исключение. Но вызывали сомнения трезвые, по-настоящему взрослые высказывания 23-летнего Миротворца. При таком раскладе, учитывая специфику задания, полученного Артемовым в штаб-квартире ГРУ, не могла не зародиться мысль: Мельникова так крепко привязали к его работе в его же «личном» ущелье, что вырваться оттуда он мог лишь одним путем: объявив себя российским злодеем номер один.

Хотя для этого ему понадобился бы лишь мятый лист бумаги да огрызок карандаша; рапорт на имя начальника — и прощай Веденское ущелье, здравствуй Среднерусская возвышенность. Миротворец не мог не знать, чем закончится его интервью: переводом в другую часть — но подальше от «горячих точек и очагов». Даже не знал, а надеялся, что ли, на такой исход, поскольку никакого рапорта от него никто не дождался, а сам он, явившись в строевую часть, получил приказ.

Подозрительно всё это?

Для Артемова, «нафталинщика», — да, подозрительно.

Причины — разнообразные, от трезвых до бредовых, основанных на той же подозрительности.

Михаил Васильевич мог привести немало примеров, когда даже кадровые офицеры, награжденные орденами и медалями за боевые заслуги, вдруг откровенно покупались чеченскими эмиссарами. Семнадцать, если ему не изменяет память, уголовных дел было заведено по этому поводу.

И другие «однорядные» случаи. Капитан спецназа Н. ловко, удачно и долго «мочил» бандитов во вверенном ему районе Чечни. Оказалось, его руками боевики Аслана Масхадова убирали себе неугодных: разрозненные группы боевиков, тех, кто перешел на сторону «советской власти», продался ментам и чекистам. И получал за это деньги. Показатель его удачных вылазок — выше крыши. Смертность бойцов его подразделения, диву дававшихся оригинальному чутью на «духов» своего командира, — самая низкая во всей Вселенной. И сам, разумеется, ни разу не был ранен. Как и Миротворец. Поносил «чехов». Как и Миротворец. И как тут, проводя параллели, не напрячься?

Шифровки, касающиеся сержанта Литвинова, были, по мнению Артемова, бестолковыми, обычными отмазками, теми страницами в деле, без которых оно, до безобразия тощее, вызовет у начальства приступ гнева. Опять же больше всего в запросах, касающихся молодого снайпера, было от его ротного. Конечно, прав был капитан Андрей Шаров, когда скрупулезно записал за сержантом его трехдневные похождения.