Он бросился на землю и, держа автомат в горизонтальном положении, дал последнюю длинную очередь. «Калаш» забрасывало в сторону, а не вверх, пули, летящие веером, стремительно подбирались к Могуеву. Последние две или три попали ему в плечо и голову.

Магомедов, раненный в бедро, упал перед капитаном Шаровым, связанным по рукам и ногам. На его пути снова встал двухметровый громила. Никуда от них не уйти. Сначала омоновец, потом спецназовец ГРУ. И оба напирали, умело маневрируя, как танки на полигоне. Что — это у них в крови?

«У меня ктебе одна просьба... Не убивай Седова». Но если его не убить, он будет жить. Как жить — это другой вопрос. Если заглянуть ему в глаза, то уже сейчас можно заметить в них отблески адского огня, он уже жарится в нем, а в глотке зарождается жуткий вопль и вот-вот вырвется наружу.

А пока что закричал от страшной боли в бедре Магомедов. Будто снимая боль, он направил автомат на Седова и дал по его ногам очередь. Надпилил их 64-зубой «Дружбой». Потом его глаза встретились с глазами капитана Шарова...

Ни ему, ни кому-либо другому не дано было узнать, о чем думал в эти последние минуты Андрей. Не о себе. Он думал о незнакомом пареньке, Сашке Литвинове, и погибших спецназовцах, которые могли стать его друзьями.

Он смело посмотрел в глаза Магомедову, когда террорист навел на него ствол автомата и нажал на спусковой крючок.

Мгновением позже пуля, выпущенная из пистолета Миротворца, пробила Магомедову голову.

Игорь Мельников склонился над капитаном и потряс его за плечо:

— Андрей... Капитан... Эх, капитан..."

"Он махнул рукой. Прежде чем освободить от веревок раненого Седова, Игорь разрезал веревки на руках и ногах ротного. «Теперь ты свободен, браток, теперь свободен», — еле слышно прошептал он.

Глянув заслезившимися глазами на небо, Миротворец перевел взгляд на гряду кустов, куда ушли террористки.

— Куда ушел Батерский? — спросил он, накладывая жгут на бедро прапорщика.

— В Немчанке стоит «КамАЗ», — морщился от боли Седов. — Они хотят уйти на нем. Хотя не факт. Могут остановить любую машину. Бросай меня, Игорь, я сам.

Рядом с Упырем лежала опрокинутая радиостанция. Магомедов, давая очередь по командиру группы, прострелил и ее.

— На связь выходил? — спросил сержант. Впрочем, сейчас этот факт не имел особого значения. Группа террористов была обезврежена, последнего раненого Миротворец добил из автомата, буквально ворвавшись в лагерь.

— Выходил, — подтвердил прапорщик. — Где Ротвейлер?

— Дрыхнет на «тройке».

— Игорь... — Тяжелые признания понудили Седова опустить голову. — Я должен... Я хочу сказать тебе...

Нет. Не сейчас. Никогда. Он сам всё узнает. Поймет.

И простит.

Но Миротворец уже знал — от Греты. И он простил.

— Что, Сева?

Седов потряс головой:

— Нет, ничего. Ты успеешь.