И он, боясь, что забудет слова и напрочь забывая о своих колебаниях, чуть ранее охвативших его, вместе с сигаретным дымом выплевывал в морозный воздух тамбура одну короткую фразу за другой:

«Он один».

«В центре спецназа его никто не знает».

«У НАС есть трое суток».

«У НАС, господи!» — словно прострелило его. И снова более или менее спокойно:

«Хватит времени подготовиться».

Авантюра? Нет, где уж ей тягаться с бездной, пропастью, куда Игорь Батерский угодил, будучи в чеченском плену. Беда сержанта милиции, с которым они вместе сидели в зиндане, заключалась в том, что его товарищ по несчастью оказался и слабее, и сильнее его одновременно.

Батерский превзошел в артистичности даже боевиков. Глядя в объектив видеокамеры и выкрикнув традиционное «аллах акбар», он выстрелил пленному милиционеру в шею. Не в голову. Бедняга мучился несколько минут и, наверное, молил бога об одном: чтобы его поскорее добили.

Хамзат Тенишев слушал младшего товарища и пока еще ничего не понимал. А когда понял, в его чеченских мозгах не хватило, разумеется, нескольких пафосных слов: «Ты понимаешь, на какой риск идешь, чем жертвуешь, что может поджидать тебя впереди?» Скажи он их, и Батерский остался бы с раскрытым ртом до конца жизни.

А пока что он то ли для себя, то ли для товарища еле слышно сказал:

— Лови момент. Без везения преуспеть невозможно.

Кажется, так говорили древние римляне.

Сашка Литвинов, собирая свои вещи, качнулся в сторону, ища руками опору. Его пальцы скользнули по верхней полке, и он головой вперед повалился на спальное место своего попутчика.

Батерский рассмеялся:

— Подумай, как ты до части доберешься? Нет, прикинь другое: как тебя встретят? Ждут боевого пацана, а приедет пьянь! Тебе это надо? Поехали ко мне.

Не трое — хотя бы сутки отдохнешь. Боишься возвращаться на поезде, так завтра я тебя на автобус посажу: до Борского доедешь, а дальше на попутке. Если начальство докопается скажешь, что проехал станцию, добирался пешком.

Два других попутчика — муж с женой — к этому времени из поезда вышли, Батерский и Литвинов остались одни. Если б не этот факт, Сашка, откровенно стыдясь молодой пары, на уговоры Игоря не поддался бы.

А Батерский сказал, наверное, ключевую фразу, во всяком случае, одну из главных:

— Пойду забашляю проводнице, а то шум поднимет.

Он демонстративно вынул из портмоне полтинник и небрежно смял его в руке. Подмигнув Сашке, вышел из купе и закрыл за собой дверь.

«Ух!.. — выдохнул Литвинов, качнув тяжелой головой. — Как же это я так нажрался?»

Он мог сто раз сетовать на себя, но, как правильно заметил полковник Артемов, против него работал опытный вражеский агент.

Вот и встретились два поколения — и смех, и слезы.

Батерский, вновь появившись в купе, включил сотовый телефон:

— О, уже берет.