Дверь открыла женщина лет сорока пяти в домашнем халате и шлепанцах. Звали ее Ираидой Павловной. Ляшникову бы потренироваться для начала... Когда он, приветствуя хозяйку, откровенно перепутал все буквы в ее имени-отчестве, мысленно филигранно обругал ее: «Падловна. Падла, на! На, падла!»

Батерская встретила военкома и участкового в штыки:

— Чего вам еще надо от моего сына?

— Он дома?

— Нет.

— Если он дома, попросите его выйти на минуту, всего пара вопросов.

— Я же сказала: его нет дома. Уже давно нет, больше недели.

— Куда он пропал? — спросил участковый.

— Не ваше дело. Если будет нужно, я сама к вам приду.

— На поезде 191 «Орск — Москва» он недавно не ездил?

— А что? — Женщина не теребила, а буквально терзала в тонких и нервных пальцах пояс халата. Проклятые запчасти! Проклятая работа сына! Неделями не бывает дома. Обезличенный голос по сотовому телефону стал более привычен, чем живой. А когда он дома — слова не добьешься: смотрит телевизор, читает газеты. И когда только женится...

— Ираида Павловна..."

"— Хватит! — перебила военкома Батерская. — Вы достаточно потрепали нам нервы.

Вы, с вашим призывом в армию!.. — Она по-мужски резко провела ладонью по горлу и выругалась: — Ну, чего вы добились тогда, б...! А сейчас чего хотите? Я привыкла ездить по вашим управлениям и главкам и снова поеду жаловаться на вас. Всё, оставьте нас в покое!

Она резко шагнула назад в прихожую и хлопнула дверью.

— Сеанс окончен, — подвел итог короткой беседе, больше походившей на эмоциональный монолог, участковый. — Доволен?

Настала пора Ляшникову пожать плечами:

— Отпишусь. Давай с соседями поговорим.

— Давай, — согласился капитан. — Только этажом-двумя ниже.

Вернувшись в военкомат, Ляшников продиктовал радиограмму для полковника Артемова.

33

В половине шестого вечера, пообедав, РДГ Литвинова в полном составе покинула временный лагерь. В головном дозоре шли Дизель и Батый; Михаил Рахманов, прочесывая этот сектор с командиром группы, уверенно продвигался вперед. Избегая открытых пространств, он вел товарищей даже не стороной от грунтовки, а, взяв пару километров на юго-восток, повернул в восточном направлении, чтобы пересечь дорогу лишь в одном месте.

Именно там капитан Шаров обратил внимание на следы, обнаруженные Литвиновым. Действительно, нечеткие; давнишние? В этом капитан позволил себе усомниться.

Мелкий дождь окончательно скрыл их очертания, однако ротный был уверен, что обувь ступавших здесь людей либо была обернута тряпьем, либо скрывалась под бахилами. Но шли они по направлению к основной базе.

И снова неоправданное рвение Литвинова. Он опять взял с собой Батыя, оставив за старшего Голубца.