– Я арендую ее у местного клуба вместе с рулевым и мотористом. Только в июне получил капитанский сертификат. Это, по сути, мой первый самостоятельный выход.

Он жестом пригласил к столику на палубе, матрос тут же принес медную пепельницу на длинной ножке.

– Алекс Галлахер, – представился капитан. У него был квадратный подбородок и серо-голубые глаза. – Кроме этой яхты я управляю также подразделением компании «Бритиш Тайрз» по производству промышленной резины и пластика. Каждый раз меня одолевает дикая зевота, когда я пытаюсь объяснить своим знакомым, чем я занимаюсь на своей работе.

Он хорошо улыбался, искренне. Сейчас Алекс показался мне несколько старше, чем при первом взгляде. Лет тридцать пять, может, сорок.

– Я Зигфрид Майер, писатель, – в свою очередь представился я. – Мне проще, моя работа не таит ничего замысловатого – я пишу книги. Писать книги могут все: родственники, служанки, любовницы, охранники, даже убийцы. Но если напишет убийца – его обязательно прочтут. А когда я знакомлюсь с каким-нибудь новым человеком, то чаще всего оказывается, что моих книг он не читал.

– О чем же вы пишете? – деликатно поинтересовался Алекс.

– В основном фантастику.

– Есть ли жизнь на Марсе, например?

Он снова улыбнулся.

– Жизни на Марсе нет. Даже на нашей благоустроенной Земле ее не так уж и много. Каждый день люди погибают в авариях, военных конфликтах, от рук маньяков, умирают от инфаркта и даже от обычного гриппа. Сто восемьдесят тысяч человек в сутки. Что же говорить о Марсе и всей остальной Вселенной?

Генделя сменил Альбинони, концерт для гобоя и струнных. Мы с Алексом чинно закурили. Когда перед тобой стоит коробка «Кохибы», я перестаю думать о вреде табака и временно покидаю вагон для некурящих.

– Зато на Марсе нет автомобилей и автобанов, – заметил Алекс. – Это увеличивает шансы на выживание.

– Верно.

Я сложил губы буквой «О» и выпустил несколько колец.

– А также закусочных «Старбакс». И «Макдоналдса».

Алекс посмотрел на меня с уважением. Наверное, это было связано не с банальным осуждением фастфуда, а с умением пускать ровные кольца дыма.

– Там нет футбольных болельщиков, – предположил Алекс.

– Футбола нет вообще, – подтвердил я. – Ни соккера, ни американского.

– Там нет шлюх.

– Это не очень хорошо. Но не смертельно.

– Зато там не проводятся фестивали металлической музыки.

– И балканской народной музыки тоже.

– Нет телевидения.

– И рекламодателей.

– Ни одного политического деятеля.

– И как следствие ни одного журналиста…

– Там можно жить, – заключил Алекс. – Следовательно, жизнь на Марсе все-таки есть?

– Только потому, что об этом не знают люди, – сказал я.