И еще мотоциклисты, которые ревут своими мощными движками в любое время дня и ночи. Когда-то я читал детектив, в котором была глава «Мотоциклисты в Ницце». Автор считал, что они демонстративно противопоставляют себя законопослушию и порядку Лазурного берега. Пожалуй, он прав. Во всяком случае, у меня тоже создается такое впечатление.

Поскольку спать мне больше не хотелось, я вскочил, умылся, надел спортивный костюм, спортивной трусцой выбежал из отеля, спортивно пересек пустую в этот час дорогу, спортивно спрыгнул с высокой набережной на галечный берег и, спортивно преодолев вялое сопротивление сторожа, прорвался на пляж отеля за час до его открытия. Здесь еще никого не было, вода – теплая, как… Избитый образ. Никогда не пил парное молоко, тем более не полоскал в нем ноги, но другое сравнение просто не приходит на ум. Очень теплая вода, скажем так.

Поднимающееся над кварталами Старого города солнце даже не освещало, а нежно подсвечивало черепичные крыши вековых, обветшавших домишек. Русские скоробогачики, нимало не смущаясь, строят дома в Ницце, Антибе и Сан-Тропе из камней замков аристократов, гильотинированных во время Великой французской революции. Злые языки утверждают, что в цементный раствор они добавляют прах бывших хозяев – чтобы облагородить и придать историческую старину новодельным особнякам. Не знаю, как насчет праха, но то, что они используют черепицу старых домишек с толстым слоем векового мха, – это факт. А самое смешное – они уверены, что купили благородство и древность рода и место в истории…

В нескольких сотнях метров от берега белел корпус парусной яхты, и еле слышно доносились божественные звуки генделевской до-минорной сонаты для гобоя. Невероятно. Я даже посмотрел на свой водонепроницаемый «Брейтлинг», чтобы удостовериться, что сейчас и в самом деле август две тысячи одиннадцатого года, и я не в раю. Удостоверившись, я вошел в воду и поплыл, стараясь производить как можно меньше шума и брызг.

На какое-то время я, видимо, просто растворился в море, став его маленькой частицей, наполненной счастьем, как живая клетка наполнена… не помню, цитоплазмой, что ли. Вдох, гребок, выдох, гребок… Очнулся, лишь когда рука ударилась обо что-то твердое. Оказалось, это борт яхты. Я преодолел около километра водного пространства, даже не заметив этого.

– Доброе утро, месье.

Сверху на меня смотрел загорелый молодой человек в капитанской фуражке. Я отчетливо видел девственно-белую подошву туфли на его ноге, которая опиралась на нижний трос леерного ограждения. На подошве было написано: «Tommy Hilfiger». У меня есть такие же, я в них играю в теннис по пятницам.

– Доброе утро, – ответил я. – Отличная погода, не правда ли?

– Ветер ушел, – сказал молодой человек. – В остальном я с вами согласен.