— Странно, что Инга пришла с этим вопросом к тебе, — говорю я, предпочитая не замечать иронию. — Она боялась, что я стану покушаться на честь ее дочери?

— Скорее, ее беспокоит, что Лия доставляет тебе неудобства.

— Беспокоит настолько, что она готова отправить свою дочь в университет пешком, насколько мне известно.

Раздражение в моем тоне не укрывается от отца, и его взгляд становится цепким.

— Это их семья и их правила, Леон. Не стоит вмешиваться.

Помолчав, я откидываюсь на спинку кресла. Я знаю, что он прав. Какими бы нелогичными мне не казались решения Инги относительно ее дочери, они меня не касается.

— Эльвира — твоя невеста, Леон. Её отец — мой партнер и близкий друг. И ты, как никто, в курсе наших связей и совместных проектов.

Я понимаю, к чему ведёт отец. Понимал это с момента, как сюда вошёл.

— Между мной и Эльвирой все в порядке, если тебя это беспокоит.

— Наверняка, так и есть. Но дефиле Лии в твоей одежде выглядит крайне двусмысленно, особенно если учесть, что вы стали много времени проводить вместе. Это ни одной девушке не понравится.

Отец сплетает пальцы в замок.

— Я не собираюсь давить на тебя или ставить ультиматумы, Леон.

Я прошу хорошо все обдумать и не действовать на импульсах. Я не первый день живу на свете, и знаю, как работают инстинкты. На них далеко не уедешь. Ты всегда был сдержанным, умным и рассудительным. Надеюсь, останешься таким и сейчас.

Как я и предполагал, отец позвал меня не для того, чтобы что-то запрещать. Скорее, воззвать к разуму.

— Я тебя понял, — сдержанно киваю я, поднявшись. — Могу идти?

— Можешь, конечно. — На его лице появляется улыбка — знак того, что вопрос закрыт.

 — Вчера перед сном читал про криптовалюту. Интересная вещь, оказывается. Думаю, может выстрелить."

"— А я тебе о чем говорю. — Я улыбаюсь в ответ, испытывая непривычное облегчение от возможности покинуть его кабинет. — Купи себе пару десятков биткоинов. Лет через пять- семь скажешь мне спасибо.

26

Лия

Свет потолочной люстры игриво отражается в столовом серебре и бокалах, в воздухе витает аромат розмарина и запечённой дорады. Воскресенье в доме Демидовых негласно объявлен рыбным днём. Поморщившись, я поправляю чересчур туго стянутые волосы и, подхватив поднос, следую за мамой.

Какая ирония. Ночами я — отвязная роковуха в прикиде от кутюр, объезжающая колени первого альфы университета, а днём — идеальный косплей на Джейн Эйр с пучком и в скучной серой униформе.

— Поднос не качай, — буркает мама из-за плеча. — Тарелки дребезжат.

Сказать легче, чем сделать. Забитый посудой поднос весит примерно как я, а мои конечности даже спустя сутки настолько слабые, что мне в буквальном смысле приходилось напрягать все мышцы, чтобы почистить зубы.