Соблазн посмотреть на нее, полуголую без необходимости отводить взгляд слишком велик.

К завтрашнему дню эта тяга пройдёт, но пока в памяти слишком свежи воспоминания о том, как она терлась об меня бедрами, умоляя о сексе. И о том, как стащила лифчик у меня на глазах и, упав на кровать, стала отчаянно мастурбировать. Знаю, она была под кайфом и не была способна себя контролировать, но… В общем, такое сразу из памяти не выкинешь, и моя непрекращающаяся эрекция вполне объяснима.

Поправив молнию на джинсах, я снова берусь за ручку и решительно закрываю за собой дверь.

— Леон, зайди, пожалуйста, ко мне.

Плечи невольно напрягаются. Из дверей своего кабинета на меня пристально смотрит отец.

В его кабинете, как обычно, стоит полумрак, нарушаемый лишь приглушенными отблеском настольной лампы. Каролина шутит, что отец — вампир, боящийся света. Его машина наглухо тонирована, и он редко выходит на улицу без солнечных очков. В реальности такая светочувствительность объясняется давним ожогом роговицы, из-за которой ему пришлось оперировать глаза.

Откинувшись в кресле, отец внимательно смотрит на меня. Я не тороплюсь садиться — интуиция подсказывает, что он не о моих успехах на криптобирже хочет поговорить.

— Почему стоишь? — спрашивает он он, будто прочитав мои мысли. — Присаживайся.

Я послушно придвигаю к себе кресло. С самого детства у нас с отцом доверительные отношения, и я не рассчитываю, что он вдруг начнет по какой бы то ни было причине стыдить меня или обвинять.

— Сегодня утром я видел Лию, — произносит он после паузы. — В футболке, которая, как я подозреваю, принадлежит тебе.

Как я и думал, в его тоне нет ни гнева, ни осуждения. Лишь во взгляде — смесь интереса и беспокойства, которую он демонстрирует в особых случаях.

— Это не то, о чем ты подумал, как бы банально это не звучал.

Большего решаю не говорить. Отец хорошо меня знает, и этих слов ему будет достаточно.

— Леон, ты взрослый человек, и я не могу диктовать тебе, что делать. Но именно по той же причине ты должен понимать, что любое неосторожное действие имеет свои последствия. Особенно если это действие совершается на виду у всех.

Он делает паузу, давая мне возможность ответить, которой я решаю не пользоваться.

— Вчера ко мне подходила мать Лии, — продолжает он, подтверждая мое предположение. — Интересовалась, почему ты возишь её дочь в университет, а не водитель, как было оговорено изначально.

— А это большая проблема? Я довожу Лию в университет, потому что мне, в первую очередь, по пути.

— Я ответил, что не в курсе ваших совместных поездок. Потому что на тот момент я действительно не был в курсе. — В голосе отца слышна усмешка. — Но теперь — вроде бы, начинаю быть.