Над креслом хозяина кабинета портрет президента и флаг страны. В углу видна дверь, ведущая в комнату для отдыха. Обстановка была сдержанная, элегантная и деловая. Сам чиновник в сером костюме отлично смотрелся на фоне светлых стеновых панелей, сделанных из ливанского кедра.

Несмотря на жаркий день, в кабинете было прохладно. Генерал осторожно втянул воздух ноздрями. Он ощутил давно забытый им запах весеннего горного леса. Слегка пахло мокрым, подтаявшим снегом и нагретой на солнце хвоей. Какой хороший освежитель, подумал Абу-Салим. Он поискал глазами кондиционер, но не нашел.

Воздух подается сюда централизованно, сообразил генерал, как вода и электричество. Кондиционер, расположенный над окном и видный издалека, является уязвимым местом в общей системе защиты кабинета и соблазнительной мишенью для террористов. Ну что же, разумно. Если уж государство обеспечивает безопасность своего бюрократического аппарата, то оно делает это с максимальным комфортом. Правда, такой чести удостаиваются далеко не все. Чиновники рангом пониже вдыхают обыкновенный охлажденный пересушенный воздух.

– Русские назвали ракеты по именам драгоценных камней, – вдруг услыщал генерал скрипучий голос министра.

 – Язык сломаешь, пока выговоришь. «Оникс», «Яхонт»… впрочем, не в названиях дело.

Генерал спохватился и повернул голову. Министр постукивал карандашом по столу и негромко говорил на родном языке Абу-Салима, глядя на него отсутствующим взглядом.

– Дальность поражения – до пятисот километров. Траектория – настильная, не выше десяти метров над уровнем моря. Скорость до трех махов. Вы знаете, генерал, что значит скорость в три маха?

– Простите, нет, – растерялся Абу-Салим.

– Я тоже не знал. Теперь благодаря этим сумасшедшим русским знаю. Это около километра в секунду. Такова скорость этих проклятых ракет.

Абу-Салим не нашелся, что ответить, и поэтому осторожно пожал плечами.

– Любой наш корабль уничтожат еще до того, как на нем сыграют боевую тревогу! Ракеты атакуют и одновременно глушат любую электронную систему обороны! – Министр раздраженно швырнул карандаш на стол. – Это значит, что русские закрыли турецкому флоту выход в море в случае начала военных действий!

Абу-Салим поцокал языком и сокрушенно покачал головой, а про себя подумал о том, что история все-таки имеет свойство повторяться.

Не первый раз русские проделывают подобные вещи, и чему сейчас удивляется его высокопоставленный собеседник?

Министр схватил карандаш и крепко сжал его. Его лицо опять неприятно исказилось. Генерал вдруг понял, что он не раздражен, а напуган.

– Ладно, разберемся с этим потом.

Чиновник глубоко вздохнул и аккуратно положил карандаш перед собой. Он некоторое время смотрел на него, потом поднял голову.