– Хотя тебе могут и приказать. Но я хочу, чтобы ты сам решил.

– Если ты так решил, Варяг (Сергей впервые назвал офицера на ты), то это значит, что я тебе нужен.

– Нужен, – кивнул Варяг.

– Вот и договорились.

Шест засопел от переизбытка чувств, размахнулся и хотел еще раз хлопнуть Сергея по плечу, но тот ловко увернулся. Шест сбил со стола бутылку с водой. Незнакомый Сергею парень стремительно нагнулся и подхватил бутылку у самого пола. Китаец хмыкнул и взял кусок колбасы из тарелки.

– Я выйду на пару минут, товарищ капитан? – спокойно спросил незнакомый парень и поставил бутылку на стол. Варяг кивнул. Парень встал и направился к двери.

– Туалет прямо за курилкой, – пробормотал Сергей, провожая его взглядом.

– А это кто? – кивнул он на дверь. – Парень крепкий и резкий. А где Детонатор, кстати?

– Он вместо Детонатора. У Витальки что-то с ногой, захромал, пришлось его оставить на базе."

"– А, это после того укуса?

– Ну да.

– Значит, эта сука Джабаль, которого мы оставили в живых…?

– Нет. Джабаль хорошо сделал операцию. Просто Витальке надо было полежать еще пару недель, но нам ведь некогда было ждать полного заживления. Ничего страшного. Врачи сказали – пройдет полный курс восстановления и снова будет в строю.

Сергей кивнул и посмотрел на дверь.

– У него акцент, – сказал он после некоторого молчания. – Парень чеченец?

– Его кличка Саид, – ответил капитан. – Мне его посоветовал Детонатор.

– Тогда вопросы снимаются… если его рекомендовал сам заместитель господа бога по взрывному делу.

– Я тоже так подумал, – кивнул Варяг. – Ну что, парни, давайте еще по одной – и хватит. Саида ждать не будем, он все равно не пьет. Завтра на инструктаж. Ты, Кубинец, с сегодняшнего дня в моей группе. Вопрос уже согласован.

Шест подмигнул Сергею, а Китаец показал большой палец.

* * *Абу-Салим пил кофе на свежем воздухе, расположившись в шезлонге и поставив ноги на табуретку, стоявшую в траве. Он смаковал напиток и наслаждался покоем. Порой он закрывал глаза и с удовольствием подставлял лицо несильному ветерку, который дул между холмами и был насыщен запахом леса и травы. Абу-Салиму до смерти надоела пустыня – с ее жарой, всепроникающим песком, бомбежками и теплой несвежей водой из канистр.

Иногда на большой высоте над холмами пролетали самолеты. Они абсолютно беззвучно выскакивали из-за горизонта и сверкающими на солнце точками быстро проносились над палаткой генерала. Только потом на землю обрушивался звук ударной волны и доносился звенящий гул турбин. В первые дни это было очень неприятно, и лишь самолюбие удерживало генерала от того, чтобы не бежать сломя голову до ближайшего окопа. Еще были свежи в памяти ужасающие точные бомбардировки русских.