- А хоть бы и сдохнуть! Кому нужна такая жизнь?! – в глазах Бориша мелькнули злые слёзы, - чем мы от скота отличаемся, если начнем рожать на продажу? Выкупать себя ценой своих детей…

Громкий младенческий плач прервал отчаянную тираду Бориша."

"Он вздрогнул, осёкся и замер, не зная, что предпринять.

Дверь дома распахнулась, в светлом проёме появился силуэт повитухи, державшей на руках вопящий сверток.

- Настоящий здоровяк! – похвалила бабка, - весь в папу.

- Сын? – на секунду забыв о недавних переживаниях, расплылся в улыбке Бориш, - здоровый?

- Сын-то здоровый, - успокоила бабка, а потом помрачнела, - только вот маманька евоная…

- Что?! Что с ней?

- Плоха она… Беги скорей, может ещё успеешь попрощаться…

Глава 24

Когда рыжий солдат закончил рассказ, в воздухе на минуту повисла тишина.

- Да уж, помотало вас сильно…- сочувственно произнес Пархим, – чудом выжили.

- Ничего себе потери, если из сотни только двое уцелело… - озадаченно потёр затылок Шмелек.

- Дядька Кабай вывел, сотник наш, - рыжий благодарно указал на командира, сидевшего неподалеку и с невозмутимым видом стругавшего палочку. Время от времени пожилой ветеран бросал короткие внимательные взгляды на собравшихся вокруг костра мужиков, оценивал каждого, словно прицеливаясь.

- Братец Томша, а скажи-ка нам… - обратился к рассказчику Шнырь, но солдат резко прервал его:

- Я тебе не братец. Мои братцы остались на стенах пограничных острогов лежать. Хочешь брататься – стань рядом в бою, покажи, что не сопля.

Шнырь осекся, замешкался на мгновенье, но быстро оправился:

- Так я ж не отказываюсь, если надо стать – стану! – надул важно щеки. Будучи самым ушлым из мужиков, Шнырь соображал быстрей прочих.

И сейчас уже однозначно понимал, кто на поляне настоящий атаман, а кто наивный лапотник. Повезло, что не схватились с этой парочкой. Если б каким-то чудом и одолели (расклад ведь шестеро на одного получался), многие все равно полегли бы. У того постарше, который сотник Кабай, под рогожей припрятан тяжелый тесак. А у Томши Рыжего, который в кустах засел и Пархима в плен взял, имелся заряженный кавалерийский самострел. Так что, слава богам, что обошлось без кровопускания. Не хотелось бы заплатить жизнями за котелок мясной похлебки.

Шнырь привстал, обвел взглядом мужиков, рассевшихся вокруг костра и почтительно слушавших разговор. Хитро прищурился и воскликнул наигранно радостным и бодрым голосом:

- А что, хлопцы, станем плечом к плечу с удалым рубакой Томшей? Поддержим героя?

Губы слышавшего это сотника Кабая разошлись в насмешливой улыбке, обнажив неровные зубы со сколами. Рыжий Томша брезгливо поморщился:

- Лижи-лижи, да не слюнявь! Подхалимов всяких видал, но ты прям особенный.

Рожа Шныря пошла красными пятнами от обиды.