И только собрался Гнездо в кои-то веки сытно покушать – а тут Пархим со своими новыми правилами. Возмутился парень, понятное дело. Кто ж захочет так просто отдать добычу после недельного голодания? Раскричался, кинулся в кулаки. И даже неизвестно, кто бы победил в честном поединке. Пархим – мужик крепкий, большой, такого свалить непросто. Но и Гнездо, хоть и молодой, но не слабак – работал подмастерьем у кузнеца, кулаки имел пудовые.

Только честного поединка не получилось. Мужики встали на сторону Пархима – понятное дело, каждый рассчитывал немножко похлебать мясного отвара. Быстро скрутили кричащего и ругающегося паренька, попинали немножко и, связав, оставили лежать под деревом, пока не успокоится. Кстати, бульона потом ему тоже оставили, не обделили. Не звери же, мужики все свои, деревенские.

А вчера вечерком посидели у костра, покумекали, как дальше быть. Решили, что раз к городу путь перекрыт, нужно возвращаться домой. Не в открытую, конечно, а осторожно, вначале издалека понаблюдать, как дела в Штыряках да Заречье. Есть ли там сейчас враги, какая жизнь у наших оставшихся. Если, конечно, вообще живы, а то, не дай бог, их уже… В общем, сами понимаете.

И потом, как разузнаем что к чему, то и решим – стоит ли бежать куда-то или можно вернуться в родные хаты.

Однако шагать по мощеному тракту или продираться по бездорожью сквозь колючие кустарники – не одно и то же. Расстояние, что с колонной беженцев проходили за полтора дня, теперь займёт впятеро больше времени.

Потому сегодня встали с утра пораньше, попили воды из ручья, пожевали кислых ягод – и двинулись в путь. Настроение у всех было хорошее – оставаться тут уже каждому невмоготу. Даже Гнездо впервые улыбался с тех пор, как получил тумаков.

Солнце перевалило за полдень, когда длинный нос Шмелека учуял запахи дыма и пищи. Кто-то неподалёку готовил на костре обед. И это не было очередным кулинарным наваждением – с каждой минутой запах становился явственнее.

- Там люди, - Шмелек остановился и указал рукой в нужном направлении. – И у них есть еда.

- Или нелюди, - хмыкнул Пархим. Как вожак их мужицкой банды, он вынужден быть осторожней прочих. Однако, на что не пойдешь из-за голода? Тут без вариантов, требовалось рискнуть."

"- Кто у нас самый юркий? Никак Шнырь? – Пархим повернулся к суетливому мужичонке, который, как рассказывали, отмотал в своё время пять лет каторги за воровство.

Шнырь в ответ беззаботно пожал плечами и улыбнулся наполовину беззубым ртом.

- А вдруг вспугнет? – вмешался Гнездо. Ему скорей всего было без разницы, но парень никак не мог простить недавнюю обиду, искал повода прицепиться к вожаку. А может даже мечтал выйти с ним один-на-один, по справедливости, а не как в прошлый раз.