Если бы она набралась сил и повидалась с мужем, и рассказала бы все честно и открыто… А может, и рассказывать бы ничего не пришлось, вид исхудавшей, иссохшей от горя жены тронул бы самую черствую душу, но Клавдия выходила и говорила Владимиру, что Елена не хочет его видеть, а Елене врала, будто Владимир приезжал обсудить условия развода, а она еще слишком слабенькая, чтобы спокойно с ним об этом говорить.

К слову, душа Клавдии взирала на мучения Елены совершенно спокойно. Главное, Елена теперь принадлежит ей, Клавдии, а что мучается – дело десятое.

Чувство справедливости, которое у Клавдии никогда не дремало, говорило ей, что все правильно, Елена отвечает за то, что предавала помощницу ради мужа.

В общем, она настраивала мужа против жены, детей против матери и мать против детей, но не испытывала ни малейших угрызений совести. Наоборот, в итоге Елена останется с тем, кто ее любит по-настоящему, а не с мужем, готовым бросить при любых подозрениях, и не с равнодушными детьми, не желающими заступаться за мать. Значит, все делается правильно."

"Клавдия немного боялась, что Елена не согласится публично чернить мужа, но, к счастью, та была уже окончательно деморализована и с пониманием восприняла слова помощницы, что всегда надо отвечать ударом на удар и в ответ на боль, причиненную тебе, причинять боль еще большую. Владимир чуть не убил жену своим уходом, так что ж теперь с ним церемониться, особенно теперь, когда ясно, что он не вернется в семью. Надо мстить всеми возможными способами. В глубине души Елена, кажется, не очень хотела мстить, но, чувствуя, что помощница осталась ее единственной опорой, не смела ослушаться и давала нужные интервью, а книгу, которую за нее написала Клавдия, даже по диагонали не просмотрела.

Вообще с этой книгой получилось очень удачно. Клавдия давно пробовала себя в литературе, писала рассказы и повести, рассылала их, куда только могла, но ни разу не получила отклика, даже отрицательного. Она почти отчаялась опубликовать свои мысли, которые считала очень свежими, оригинальными и важными, а тут такая шикарная оказия! Может быть, и к лучшему, что она выступила от имени Елены Иваницкой: есть шанс, что множество людей заинтересуется книгой, а после прочтения станет чуть добрее к своим детям!

Сначала Клавдия хотела написать почти правдивую книгу о брачной жизни Иваницких и сдобрить ее только эпизодами семейного насилия и еще какой-нибудь гадостью, но Елена рассказывала о своей жизни скупо, а потом и вовсе сказала: «Чем больше будет в книге лжи, тем лучше», и Клавдия с восторгом поняла, что руки у нее теперь развязаны.