Третий зал был расположен так, что ничего не мешало обзору событий второго зала. В Якове было что‑то звериное, хищное. Ему явно не нравилось здесь, и это было видно по всему: резким, выверенным движениям, напряжённым плечам, прищуренным глазам. Словно дикобраз, поднявший колючки, или хищник, готовый к броску.

Яков продолжил командовать:

— Заносите в зал Сергея, положите на камни по центру.

Его голос оставался твёрдым, но когда он обратился ко мне, в нём появилась мягкость:

— Господин, ваша задача — подойти и попытаться вернуть всё, что вы взяли.

Но так, чтобы это осталось в вас и вернулось в Сергея. Если сможете это сделать — действительно спасёте его. Если нет — ничего страшного. Он всё‑таки предатель. Хоть и понимал, что наш Род стал ему семьёй, и больше не предаст.

Я понял, что Яков говорит так, будто специально хочет пробудить во мне желание выложиться на максимум и всё‑таки спасти Сергея.

— Меня это не убьёт? — спросил я. — Ты говорил, что мне нельзя лезть туда, где я ничего не понимаю, особенно если это сложно.

Яков усмехнулся:"

"— Господин, это несколько иное.

Мы совершаем частичный ритуал — он свяжет Сергея с нашим Родом до самого конца, и, в первую очередь, с вами. При этом мы задействуем и вашу силу Эхо. То, что сейчас происходит, — один из древних секретов нашего Рода.

Я перевёл взгляд на Кабана, Макса и третьего парня. Яков заметил и снова усмехнулся:

— Эти ребята точно не проговорятся. Нет, они не проходили такой же ритуал, но поверьте: им можно доверить всё, что угодно.

— Да если я это скажу, я себе сам глотку перережу, — усмехнулся Кабан.

Я почувствовал: эти слова сказаны не просто так.

Здесь ими нельзя было разбрасываться. Эхо, заполнявшее комнату, содрогнулось, и слова Кабана будто обрели вес.

Яков покачал головой, и Кабан быстро добавил:

— Ну, только если это навредит Роду.

Эхо снова колыхнулось, но иначе — как будто сама сила усмехнулась над этой глупостью. Наверное, он и правда вскроет себе горло, если навредит Роду, рассказав этот секрет. После всех этих ощущений даже ребята, которые шли только по пути силы, почувствовали это — я прочитал это в их лицах. Думаю, Кабан теперь не захочет лишний раз упоминать, что происходило здесь, чтобы не сдержать своё слово.

И я не сомневаюсь: если понадобится, они сами покончат с собой, лишь бы не предать Род. Их Эхо резонировало между собой, словно они были чем‑то похожи, хоть я и не понимал, чем.

Но сейчас это было не главное, потому что Яков прервал мои мысли:

— А теперь все вышли. Здесь должен остаться только Господин, и он должен сделать всё сам. Мы всё равно не сможем ему помочь.

Все развернулись на выход.