Не я управляю — я фиксирую. Пока — только так.

И тут — не мысль, не воспоминание — а странное внутреннее несоответствие. Я действую сам, но ощущения — чужие, не такие, как были раньше. Я начал анализировать дыхание. Оно отличалось. Сначала казалось — просто чище, стабильнее. Но по мере наблюдения я всё яснее понимал: лёгкие работают идеально. Ни кашля, ни напряжения. Это было не дыхание сорокалетнего офисного жителя мегаполиса. Это были лёгкие молодого парня. Как я это понял? Всё просто: я не чувствовал той тяжести и усталости при дыхании, которые сопровождали меня в последние годы. Это было похоже на то, как я дышал, когда мне было десять — до того как мегаполис начал разрушать мою систему изнутри. В те редкие дни, когда я оказывался за городом, я чувствовал, как воздух входит свободно, глубоко. И сейчас — то же самое. Даже лучше. С точки зрения физиологии, такие лёгкие могут быть только у человека, который почти не жил в загазованной среде. Всё слишком чисто, ровно, сбалансировано.

Я сопоставлял ощущения, отслеживал детали. Всё говорило о том, что это не моё тело. Не просто обновлённое — другое. Даже пересадка не дала бы такой идеальной работы. Я знал это не понаслышке — сам работал с медициной. Участвовал в исследованиях, видел, как организм реагирует на имплантацию, как органы сопротивляются, как адаптируются. А здесь — ничего. Ни отторжения, ни инородности. Эти лёгкие ощущались так, словно они всегда были моими. Или я — их. Это был новый элемент. Новый пазл. Его нужно сохранить. И анализировать дальше.

Я понял — я могу считать вдохи и выдохи. А раз могу считать, значит, время идёт. А если оно идёт, я в нём. Я жив. Больше, чем мёртв.

Я начинаю считать вдохи.

Один… два… три…"

"Каждый — как якорь. Как подтверждение того, что мои мысли — это реальность, а я действительно существую. Что есть время. Что оно идёт. Это не мантра — просто способ понять: я внутри линии, не точки. Времени. Пространства. Течения.

Я продолжаю. Десять. Тридцать. Семьдесят. Примерно на сотом вдохе — сдвиг. Сначала едва заметный: воздух изменился. Я больше не просто фиксировал дыхание — начал его осознавать. Это было уже не просто движение лёгких. У воздуха появился вкус, появилась плотность. Возвращение обоняния стало очевидным — к четырёхсотому вдоху оно раскрылось полностью.

Я начал распознавать запахи, и их было слишком много. Слишком точно. Я никогда не чувствовал такого раньше. Вероятнее всего, мои старые рецепторы были сожжены мегаполисом, испорчены неудачными химическими экспериментами, в которых я сам участвовал. Тогда, возможно, я сжёг себе часть обоняния. А здесь всё было иначе. Полнота, насыщенность, яркость.

Я различал десятки оттенков — кислые, тёплые, пряные. Воздух словно стал видимым. Он имел форму, объём, настроение.