Улыбка — как визитка: отрепетированная, под каждого. Он умеет нравиться. Министрам. Их жёнам. Их детям. И если надо — их собакам. Он не просто харизматичен — он точно знает, с кем и когда быть нужной версией себя. Владимир — это человек, который умеет вылезти из любой жопы сухим, а потом ещё выставить это достижением года.

Он вышел под аплодисменты и начал:

— Сегодня мы презентуем миру технологию, которая изменит будущее…

“изменит будущее…” Ты максимум, что мог изменить в этом проекте — это сорт кофе в офисе.

— Этот проект стал для меня личным вызовом…

Личный вызов? Для тебя вызов — это выбрать галстук под цвет носков.

— Мы работали над ним днём и ночью…

Ты ночью максимум пил с «партнёрами» в сауне, пока я, на обезболе и с температурой, писал ядро, рисовал графики и собирал схемы.

— И благодаря нашей команде…

На экране появились мои слайды. Мои схемы. Мои пометки “дописать позже”. Даже заголовок в черновике, который я забыл стереть.

Он не редактировал. Он просто выгрузил папку и пошёл на сцену.(А может даже не сам он а его секретарша которая часто делает ему омлет)

Я сделал шаг вперёд. И тут же перед до мной появился охранник

— Нам приказано вас сопроводить. Пройдемте с нами, пожалуйста, — сказал один, вежливо, но с пустым взглядом.

Я хотел выйти. Хотел сказать правду. Но уже знал: поздно.

Я не стал спрашивать “куда” и “зачем” — ответы были очевидны. Второй охранник уже стоял сзади. Всё организовано. Чётко. Без шанса.

Вот где я просчитался. Я увидел охрану. Я знал, что что-то не так. Я мог уйти. Мог дождаться. Мог не идти в зал.

Но я переоценил себя. Я — аналитик, да. Умный, да. Только вот мое мнение не всегда бывает правильным, и сейчас оно подвело меня: я всегда считал Владимира поверхностным пустышкой. Напыщенным ублюдком с лицом для ТВ. А он меня переиграл. Или хотя бы — предугадал.

Меня мягко взяли под руки и повели в сторону кулис.

— …я горжусь тем, что возглавляю этот проект…

А я горжусь, что не выхватил у охранника пистолет и не выстрелил тебе в колено, чтобы ты больше не мог путешествовать.

Меня сопроводили в кабинет за сценой. Маленькая комната. Кожаный диван. Пустые стены. Ни слова. Я сидел и ждал, больше мне ничего не оставалось, дверь закрыли с той стороны.

Минут через десять — дверь открылась.

Вошёл он.

Владимир."

"Даже сейчас — безупречен. Костюм сидит. Запах дорогой. Лицо уверенное.

— Аря, ты ведь не думал, что тебя пустят на сцену? — сказал он, будто между делом, будто обсуждает погоду, а не мою жизнь.

— Ты знал. Ты всё знал.

— Я знал, что ты слишком умен, чтобы влезать в шоу. Но вдруг у тебя слабость. Вдруг ты поверишь, что мир честен. Ты — не публичный. Ты — код. Формулы. Схемы. А я — люди.

Он положил руку мне на плечо. Почти бережно. Почти по-отечески.

— Ты уволен, Аря. Но… спасибо тебе.