Канцлер — бледный, аккуратный до смешного; начальник охраны — квадратный, словно из камня; глава Тайной Палаты — взгляд серый, как сырое железо.

— Южные пошлины, — начал канцлер, — готовы к корректировке. Я бы предложил…

Император услышал, как звучит «я бы предложил», и улыбнулся едва заметно. Все «я бы предложил» мира давно уложены у него в голове по полкам.

— Не стоит трогать пошлины, — сказал он и слегка постучал пальцем по столу. — Сдвиньте расписания караванов, увеличьте контрольный интервал на переправе. Дайте им подумать, что получают скидку, пока платят столько же.

Канцлер кивнул с видимым облегчением. Любил решения, в которых много слов и мало крови."

"— По чёрному рынку, — осторожно вступил глава Тайной Палаты, — мы идентифицировали новую линию поставок имплантов через западные территории. На линии — двое баронов и один купеческий дом. Разрешите…

— Разрешаю наблюдение, — оборвал Император. — Вмешиваться — только если пойдут в столичные учебки с партиями. Провинции — не трогать, пока не сорвут план набора в гвардию.

Тот кивнул, запоминая формулировки.

— Охрана дворца, — начал начальник охраны, — просит утвердить обновление боевого протокола на случай всплеска Эхо в пределах внешней стены…

— Утверждено, — произнёс Император. — Но караулы во внутреннем дворе — без артефактных клинков. Пусть помнят, что дворец — не поле боя. Здесь достаточно пары сильных, которые умеют думать.

Он отпустил их быстро. Такие разговоры не должны затягиваться. Политика — это не только длинные столы и речи. Это правильные, короткие решения в нужные минуты.

Кабинет снова наполнился тишиной. Он подошёл к окну; глубоко внизу свет просыпавшегося города ложился на камень мягким молоком. С крыши летела стайка белых птиц — кто-то снова кормил их у чёрного входа. Хорошая привычка, если не забываешь, что птицы все равно улетят. Люди — нет.

Он коснулся пальцами холодного стекла и вдруг — не впервые — ощутил знакомую пустоту в груди. Не тоску, не щемящую боль, а именно пустоту — как от отсутствующей двери. Там, где когда‑то была опора, осталась гладкая стена.

Иногда в такие минуты возвращались короткие фразы. Не свои. Сказанные в другое утро, в другой комнате, другим голосом.

Забудь их. Вычеркни. Не поднимай.

Тогда он не понял, зачем. Не понимал и теперь. Он просто сделал, как было сказано. Во имя порядка. Во имя будущего. Иногда власть — это умение выполнять чужую просьбу так, как будто это твоя воля.

Он отвёл взгляд от окна, прошёл к полке, где стояла старая карта Империи — ещё до перемен. На краю — пожелтевший от времени лист с незаполненной ячейкой. На месте, где должен был быть герб. Он не любил смотреть на этот край. Но и снимать его со стены не велел. Пустые места учат вниманию лучше, чем полные.