Подхожу к ней, опускаюсь на корточки, заглядываю в глаза.

— Все хорошо, мам, правда.

— Тогда почему дома не появляешься? Живешь у деда? Не смотри на меня так, я ему звонила.

— Просто так надо, мам.

— Ну надо так надо, — вздыхает и поднимается на ноги.

— Мы, ты обиделась что ли?

— Я не твой отец, чтобы обижаться. Просто пообещай мне, что больше не наделаешь глупостей, — она снова становится похожа на ту, к которой я привык.

— Обещаю, — говорю не задумываясь.

— И с отцом поговори, он переживает.

— Ага.

— Егор.

— Мам.

— Ой, все, — отмахивается и уходит.

И что это было?

Быстро набиваю сумку вещами, вспомнив, что видеться с отцом я сегодня не планировал. Не готов я к серьезным разговорами и ссориться тоже не готов. Пусть остынет сначала, в себя придет, потом можно будет и поговорить.

Беру сумку, выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Маму застаю в гостиной. Она больше не пытается завести разговор, только обнимает меня, целует и я, попрощавшись, иду к машине. Все мысли лишь о ней, о заразе, прогуливающей работу и вынуждающей меня наведываться в гости. Пусть я и не против, к тому же детская машинка наконец перекочует из моего багажника в квартиру Александровны.

"

"До дома ее добираюсь добрых сорок минут, по пути заезжаю в цветочный. Понятия не имею, какие она любит цветы, а потому выбираю белые розы, и хер с ним, что банально, зато красиво.

Подъезжаю к дому, паркуюсь у подъезда, готовлюсь морально к тому, что меня в очередной раз гнать будут, потому что с Александровной моей просто не бывает. Из багажника достаю машину, самому интересно даже, какова она в действии. У меня в детстве похожая была, но эта круче, навороченная.

Загруженный цветами и машиной, иду к подъезду. На этот раз решаю все же воспользоваться лифтом. Предвкушаю недовольный взгляд Александровны и восторженный — малышки. И даже не знаю, чего жду больше.

Правда, все мысли мои вылетают из головы, когда жму на звонок и спустя две минуты мне открывает дверь та, которую я точно не ожидаю здесь увидеть.

— Вы? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Я, конечно, ко многому был готов, но уж точно не к тому, что в квартире Александровны встречу ту самую женщину, что так спешно испарилась из квартиры деда.

А вот она, кажется, не удивлена, немного напугана, но не удивлена.

— Что вы здесь делаете?

Вздохнув, она выходит в подъезд и прикрывает дверь.

— Живу, очевидно.

И только сейчас, присмотревшись к женщине, я замечаю в ней слишком знакомые черты. Нет никаких сомнений в том, что передо мной стоит мать Ксюши.

— Да вы издеваетесь.

— Нисколько, — усмехается женщина.

— Только не говорите мне сейчас, что я не пара вашей дочери и мне лучше уйти, — бросаю гневно, сам от себя не ожидая.