А потом глажу ее, целую, слизывая отголоски оргазма и, черт возьми, мне охренеть как это нравится.

После поднимаюсь выше, ставлю руки по обеим сторонам от ее головы, смотрю на свою малышку и не могу сдержать улыбки. Она снова краснеет, с ума меня сведет. Не выдерживаю, наклоняюсь и снова целую.

Кажется, я готов целовать ее всю жизнь.

Сюрпризы только начинаются

Егор

— Может ты перестанешь лыбиться, как дебил? — сквозь шум в ушах до меня доносится недовольное бурчание Белого, и я понимаю, что опять ушел в себя, в мысли о ней.

— Не завидуй, — усмехаюсь, откидываюсь на спинку стула и продолжаю глупо улыбаться, пока препод, толковый, надо признать, мужик, старательно пытается донести до абсолютного большинства вполне себе простые, но, очевидно, не для всех, вещи.

По крайней мере я всегда считал, что алгоритмизация — это почти как два плюс два, база, которую ты просто не можешь не понимать, как оказалось — можешь. И глядя на Хасанова, который битый час пытается донести очевидные вещи до хлопающих глазами студентов, мне становится смешно и в тоже время грустно. Жалко мужика, у него уже испарина на лбу выступила и глаза бешенством налились, из последних сил держится.

И зачем только нужно было поступать на одну из самых сложных программ, если даже базу не тянешь. Мне пары дней хватило, чтобы понять — добрая половина группы здесь лишь потому, что конкурс небольшой и поступить было проще простого. На что надеялись только? На то, что ВУЗ не столичный и требования будут не столь высокими? Глупо.

— Никитина, вам настолько неинтересно? Или быть может вы все знаете?

Не сразу понимаю, что он прекратил объяснять тему и теперь обращается к девчонке, зачем-то севшей за первую парту и умудрившейся задремать.

Соня, кажется, вроде староста даже. С ней мне как-то познакомиться не удалось, странная она, нелюдимая, затюканная какая-то.

— Нет, Заур Халилович, простите я…

— Спать, Никитина, нужно ночью, а не на паре.

— Я…

— Свободна.

— Что?

— Свободна говорю, можешь идти отсыпаться, раз ночью времени нет, пропуск отработаешь."

"— Но я, вы не можете меня просто выгнать! — слишком громко возмущается Никитина, настолько, что даже я понимаю: зря, очень зря.

О Хасанове легенды ходят, лучше бы просто молча вышла, проблем бы меньше было.

— Девочка, я тебя и отчислить могу, свободна, я сказал!

Наблюдаю, как резко поднявшись на ноги, Соня начинает нервно закидывать вещи в рюкзак, после чего разворачивается и буркнув что-то себе под нос, что-то, что явно доносится до слуха Хасанова, судя по перекошенному от гнева лицу, выходит из аудитории, напоследок громко шарахнув дверью.

— Есть желающие последовать за Никитиной? — интересуется Хасанов, окидывая взглядом присутствующих.