— Мама он еще от наркоза будет отходить и меня к нему не пустят сразу, к тому же ты без меня прекрасно справишься.

— Ты мне поговори еще, все, езжай, он в клинике…

— Да в курсе, я в курсе, куда его повезли.

Закатываю глаза, прекрасно зная, что в этом городе есть только одна клиника, где отец, пусть из-под пинка, но иногда соглашается проверяться.

— Ну давай, я подъеду… да чего ты сигналишь, придурок, понакупили права, а на мозги не осталось, — сокрушается маман, явно обращаясь не ко мне. — Все Егор, до встречи.

И отключается.

Нет, эту женщину ничего не берет, хоть ты тресни.

Усмехаюсь и развернувшись, произношу:

— Ксю…

Но договорить не успеваю, в комнате я один."

"Выхожу, Александровна стоит у стены, смотрит на меня своими глазищами синими, и я понимаю, что изменилось что-то за время моего разговора с матерью. Ксюша вроде все та же, но глаза… взгляд…

Я не могу понять, но отчего-то появляется ощущение тотальной задницы.

— Ты чего, что…

— Кажется, тебе пора, — перебивает меня холодно Александровна и я окончательно убеждаюсь в том, что в этой красивой головке напротив вновь забегали огромные такеи, придурочные тараканы.

— Ксюш.

— Волков, я тебя прошу, уходи. Не надо.

— Ты из-за звонка что ли? Так это мама, Ксюш, отец в больницу по…

— Это все не важно, господи, Егор, просто уйди, я тебя прошу.

Собираюсь возразить, но, как на зло, в помещении появляется малявка и я затыкаюсь, не успев вымолвить ни слова.

— Давай ты успокоишься, и мы поговорим позже.

— Ты уходишь? — вклинивается ребенок.

— Да, принцесса, мне нужно уехать.

— А ты еще приедешь?

— Конечно, приеду…

— Егор, — предостерегает меня Александровна, явно не понимая, что мне вот вообще фиолетово ее по этому поводу мнение.

— Мы еще поговорим.

Повторяю, чтобы точно уловила суть и двигаюсь в прихожую. Ни черта не понимая, одеваюсь спешно, и пообещав себе разобраться, прощаюсь и выхожу из квартиры, под пристальные взгляды девчонок.

Не вовремя, как же все это не вовремя. Я отца люблю и волнуюсь, конечно, но как же, сука,

сложно просто взять и уйти не оборачиваясь, понимая, что Александровна моя опять себя накрутит, накрутит же, и победа моя маленькая просто вдребезги разобьется.

Ну что за женщина?

И как же хочется вернуться, встряхнуть ее к чертовой матери и вытрясти всю дурь из красивой головки. Чтобы не думала, не тянула в нее ерунду всякую. И как я так вляпался?

Вообще я, наверное, хреновый сын, потому что все дорогу, пока еду к отцу, думаю об Александровне и ни черта с собой поделать не могу. Клинит, сука, как же меня на ней клинит, я ведь и понятия не имел, что может быть вот так, чтобы только она перед глазами и в мыслях, двадцать четыре на семь.