От запаха ее мне крушу просто рвет. Это вообще нормально, так хотеть женщину? Наслаждаться ее стонами, терять рассудок от ее близости? Я не знаю. Но мне нравится, охренеть, как сильно нравится.

— Егор… боже, боже, боже…

Она начинает дрожать, машинально сводит ножки, выгибается в спине. Красиво так, эстетично. Я избавляюсь от одежды за считанные секунды, из ящика прикроватной тумбы достаю презерватив, хотя, возможно, уже поздно, и прежде, чем Ксюша успевает прийти в себя, вхожу резко, на всю длину.

Да, блядь. Как же я скучал.

— Ты невыносим, ахх…

— Согласен, — киваю, толкаюсь в горячую влажность. Я точно сдохну в ней. — Выходи за меня.

— Егор, — шепчет, губки кусает, а сама бедрами подмахивает на встречу моим движениями.

— Выходи, малыш, я официально все хочу.

Я, блин, реально хочу. Не успокоюсь же теперь.

— Егор, ну какое замуж…

— Самое настоящее, соглашайся, Ксюш, я же все равно по-своему сделаю, женюсь без согласия, отец поможет, и вообще у меня крестный — мэр города.

Вообще я понимаю, конечно, во время секса такие вещи не обсуждаются, но меня просто на части рвет, я хочу, чтобы она мне согласие свое дала, еще раз. И себя я знаю, я же не шучу нихрена, просто возьму и сделаю.

— Ты на меня давишь, — и вроде бурчит, а сама улыбается.

— Я люблю тебя, Ксюш, просто люблю, — я останавливаюсь, замираю в ней, — скажи мне «да», я клянусь, Александровна, ты никогда не пожалеешь.

Она молчит некоторое время, не двигается, на меня смотрит пристально, а потом обнимает меня, к себе притягивает, целует.

— Я так понимаю, это «да»?

— А разве ты мне оставил выбор?

— Нет, конечно.

— Тогда может продолжишь, или мы тут до старости лежать будем?

— Щас, продолжу, так продолжу, — выхожу из нее и резко обратно, чтобы знала, кто тут главный. — Ща полетаем, малыш.

Эпилог

Пять лет спустя

— Ксюш, присядь, чего ты крутишься, как юла, — Евгений Николаевич появляется на пороге кухни так внезапно, что я от неожиданности подскакиваю и роняю нож. Тот со звоном летит на пол, приземляясь в паре сантиметров от моей ноги.

Да что ж сегодня такое!

— Господи, Ксения! Да сядь ты уже на стул, — на этот раз Евгений Николаевич повышает голос, сам же подходит ближе, поднимает с пола многострадальный нож.

— Что ж вы так пугаете.

— Да я тебя еще с коридора зову, ты же не слышишь.

И, правда, должно быть не слышала.

У меня вообще сейчас внимание максимально рассеяно, а все почему? Потому что, блин, хватило ума сделать тест именно сегодня. А там…

Вздыхаю, сажусь на стул. Евгений Николаевич тем временем направляется к мойке, споласкивает нож и возвращается к столу. Молча тянет на себя разделочную доску, и принимается резать мясо.

— Егор не знает еще?

Я на какой-то миг впадаю в ступор.

— Вы… вы о чем?

— Как о чем? О беременности твоей, конечно.