— Ага, — она сначала ухмыляется, потом поворачивает голову, косится на припаркованный неподалеку огромный черный джип, который я, почему-то, не примела сразу.

— Кто это? — киваю на джип.

— Один из папашкиных псов, — отвечает она так спокойно, словно это само собой разумеющиеся.

Человек, до сих пор сидевший в машине, внезапно открывает дверь, и выбирается наружу, устремив взгляд на нас с Алиной.

— Ладно, я пойду, а то у этого, — она кивает в сторону высокого брюнета в черном пальто, — терпение лопнет.

— Алин, ты ведь понимаешь, что тебе не обязательно возвращаться домой, ты можешь…"

"— Не могу, — она обрывает меня на полуслове, — и, пожалуйста, не надо ничего говорить Егору, вообще никому ничего не надо говорить, и сама не думай ни о чем, это все ерунда.

— Но как же…

— Обещаешь? Пообещай!

Я только киваю, удивленная резким изменением в ее поведении. Передо мной вновь стоит уверенная в себе, дерзкая красотка.

— Поверь, суженному моему повезет куда меньше, чем мне, — она внезапно делает шаг ко мне, и, обняв быстро, разворачивается и, стуча каблуками, удаляется прочь. А я не двигаюсь с места до тех пор, пока машина, в которой скрывается девушка, не выезжает с парковки и не исчезает из поля моего зрения.

Семья превыше всего...

Егор

— Какого черта?

Я не знаю, как назвать то состояние, в которое меня ввергает внезапное появление отца на пороге моей кухни. Какого хрена он вообще здесь делает?

Я моментально подскакиваю с места, готовый… да сам не знаю, на что готовый.

Некоторое время мы просто буравим друг друга взглядами.

Я первым прерываю гляделки, осознав, что не вижу Александровну.

— Где Ксюша? — я уже порываюсь бросится прочь из кухни, когда меня останавливает низкий голос отца.

— Сбежала твоя ненаглядная, — и ухмыляется гад. — Ладно-ладно, не бесись по чем зря, вернется твоя Ксюша.

— Что ты несешь, и что ты здесь делаешь? Я, кажется, ясно дал понять…

— Более чем, — перебивает меня, подходит к столу, кладет на него плотную черную папку, что до этого момента находилась у него в руках, сам же направляется к окну.

— Тогда, будь добр, объясни свое появление.

У меня внутри все сжимается, противоречивые чувства рвут тело на части. С одной стороны я хочу, чтобы отец свалил из моего дома, и в тоже время меня гложет любопытство. Мать так и взяла трубку, отписалась только, что все хорошо. А я так и не понял, что хорошего в том, что наша, казалось бы, идеальная семья рушится, как долбанный карточный домик.

— Присядь, Егор, нам надо поговорить, — спустя несколько секунд тяжелого молчания, отец оборачиваемся, кивает на стул, с которого я подскочил несколькими мнгновениями ранее.

— Насиделся, спасибо, — цежу сквозь зубы, сам хватаю со стола телефон и, набрав номер Ксюши, подношу его к уху.

Гудок. Еще один.