Разговор с Евой напомнил мне, что я действительно давно ничего не готовил. Будучи студентом, я с удовольствием делал завтраки для мирно сопящей в кровати Дженны. Когда еще находился в счастливом неведении того, что эта спящая красавица — шлюха, которая засадит двадцатитрехлетнему влюбленному мне отравленный нож в сердце.

Тогда мама даже уговорила пойти меня к психоаналитику. Обрюзгший мужик в дорогом пиджаке выслушал мой рассказ, и с видом старика Фрейда заключил, что судя по тому, что я все еще называю бывшую жену дешевой шлюхой, я не до конца отпустил ситуацию. И что мне непременно необходимы несколько сеансов терапии, чтобы истребить корни моей злости.

Я ответил ему, что терапия, очевидно, нужна ему самому, если он считает, что жену, которая трахается со старперами за тряпки и цацки, пока ее муж разрывается между работой и учебой, можно назвать как-то по-другому. С тех пор прошли годы, и я не изменил своему мнению. Дженна дешевая шлюха. И это не злость, а сухая констатация факта.

Уйдя в воспоминания, сам не замечаю как подъезжаю к супермаркету. Кажется, моей плите все же суждено лишиться сегодня невинности.

Если и так, то я как истинный джентльмен сделаю это с бутылкой вина и ризотто.

Паркую свой танк на свободное место у входа и ныряю в заполненные продовольствием ряды. Набрасываю в корзину два треугольника пармезана, бутылку оливкового масла, рис, туда же кидаю упаковку черных бамбуковых салфеток.

Высматриваю глазами бутылку сухого хереса, когда вдруг слышу знакомый звенящий голосок:

— Давай возьмем спагетти, Джейк. Я приготовлю пасту, как ты любишь. Карбонару или Альфредо?

От чего-то я очень хорошо помню имя мужа златовласки. Джейк.

Ленивый тюфяк Джейк.

Наверное, рассудительный мужик, встретивший свою любовницу, пусть и бывшую, в компании ее мужа, должен благоразумно ретироваться, чтобы не искушать судьбу и не ставить даму в неудобное положение. Но я ни хрена не такой мужик. Хочу взглянуть на существо, из-за которого плачет моя грудастая нимфа.

Толкаю тележку прямиком на голос, от которого у меня уже второй месяц сводит яйца. Златовласка и ее муж стоят в соседнем ряду, выбирая макароны. Вернее, выбирает Ева, а ее суженный стоит рядом, рассеяно уставившись в забитые коробками полки.

Окидываю парнягу взглядом и челюсть неприятно сводит. Я ожидал увидеть тщедушного ботана с сальными волосами, но рядом с великолепной четверкой стоит высокий и вполне симпатичный парень. Не такой как я, конечно, но вполне ничего. И это злит.

— Здравствуй, Ева. — широко улыбаюсь, глядя как златовласка в паническом ужасе таращит на меня свои прекрасные голубые глаза. — Неожиданно тебя здесь увидеть.

У Евы дергается шея, и она медленно кивает, дрожащим голосом выводя:

— Здравствуй, Ник…Мистер Мэдсен.